1. Пролог.
Оля.
Просыпаюсь от резкого запаха хлорки. Где-то рядом грякает металлическое ведро, слышится чавканье мокрой тряпки, и уже через минуту все снова затихает вместе с хлопком двери. Меня морозит и одновременно душит жаждой. Тело не желает слушаться, потому что каждое движение отзывается тянущей болью. Я с усилием поджимаю колени ближе к животу и снова падаю в свою спасительную темноту.
Какое-то время меня просто мутит, а потом перед глазами начинают кружиться разноцветные яркие пятна, появляться какие-то картинки и лица.
«Все будет хорошо, Олюшка...» - это мама. Пытаюсь удержать ее образ подольше, цепляюсь за своё видение. Я так соскучилась. Мне больно. Одиноко. «Поцелуй меня, пожалуйста, и руку на лоб положи. И попить дай... не могу сама дотянуться...» Но образ размывается...
В глаза неожиданно бьет резкий свет, а уши разрывает громкий зычный голос.
- Температуру меряем, девочки. - Дальше я слышу шаркающие по кафелю шаги, - В себя приходила? - Раздаётся прямо над ухом.
- Ворочалась, стонала, - отвечает тихий голос справа.
- Вяземская, - меня небрежно трогают за плечо, - пора глаза открывать. Сутки лежишь.
- Тяжко девчонке после наркоза, - отзывается тихий голос.
На мой лоб ложится шершавая ладонь.
- Жара вроде нет. Это все наркоз дешевый. - С тяжёлым вздохом. - Вон, в одноместной палате спустя два часа отошла, а вечером уже ела. А их одновременно оперировали. Ладно, позовите, как очухается.
Шаги отдаляются. Дверь хлопает.
Меня снова отключает...
- Это вообще, что такое? - Слышу над собой раздражённый мужской голос. Грудной, с едва заметной хрипотцой. Мне хочется посмотреть на его владельца, но веки, будто налиты свинцом. - В лучшем виде все организовать. Сиделку, кровать нормальную и этого черта-анестезиолога найдите. Если она не придёт в себя завтра, - голос понижается до угрожающего, - я вас тут всех на кол надену.
- Все будет сделано, Иван Васильевич, - диссонирует тяжёлым мужским шагам лебезящий щебет. - Молодая, а слабая оказалась.
Дверь хлопает. Хорошо, когда о тебе есть, кому позаботиться... Глаза наполняются соленым песком и щипят. Слёзы текут по щекам и мочат подушку. А я не слабая. Я сама могу. И Вера, как сообщение получит, обязательно ко мне приедет.