Хочу ухаживать за Полиной, цветы заказывать, голову ей кружить, подарки делать. А хрен мне. Она замужем и скомпрометировать даму я не могу. Где те времена, когда можно было вызвать неугодного рогоносца на дуэль, пристрелить и дело с концом? Проклятый двадцать первый век!
Пишу Полине в телеграм:
«Пообедай со мной»
Ответ не заставляет себя ждать.
«Я уже ушла с Леной. И это неудобно, ты же понимаешь»
«Поехали куда-нибудь поедим. К черту Лену»
«Она вообще-то милая девушка!»
«Уволю обеих, если не согласишься»
«Хам»
Вижу, как Полина выходит из столовой. Здание наше должно было быть торговым центром. Но на финальном этапе строительства деньги кончились и ребята продали его нам. Большая пустота внутри позволяет стоя у перил подглядывать на нижние этажи. Полина останавливается у перил на четыре этажа ниже и быстро печатает что-то на телефоне.
«Итак, я бросила Лену ни за что ни про что»
«Умница. Иди к машине»
Полина уходит, я спускаюсь на подземную парковку и выезжаю наверх. Знаю, где она паркуется, знаю как она пахнет, знаю где у нее родинки в самых сладких интимных местах. Но, черт побери, она все еще не моя женщина. Любовница.
Раньше думал, что это слово обидное только для дам. Теперь у меня самого горечь на губах. Я ее любовник. Для меня она любовница, а вот для Сашеньки — жена. И я начинаю ненавидеть его, хотя если кто тут и достоин ненависти так это я.
Подбираю Полину у машины.
Она не оглядывается кругом, просто садится. Я понимаю, что кто-то внимательный и любящий сплетни давно уже заметил искры, скачущие между нами. Возможно, за послеобеденным чаем кто-то сладко будет обсасывать то, что «Громов опять эту Орлову обедать повез! Ни стыда ни совести!», но мне глубоко насрать.
- Привет.
Мы сегодня здоровались, но мне нравится снова сказать это тут, в машине, где не нужно притворяться что мы просто коллеги. Привет, моя Поля.
- Андрей, что ты устроил? Так нельзя.
- Мы обедаем вместе. Что такого?
- А то, что я замужем. Ты женат.
- Уже нет.
- И мужчина и женщина не могут просто обедать тем более вне офиса, - она раздражена и моя радость от того, что она согласилась, переплавляется в злость. Хочется ударить по тормозам и попросить ее выйти, раз уж обед со мной так опасен и оскорбителен, но я, конечно же, затыкаю такие порывы в зародыше.