- Извини, - прервал мои любования содержимым чашки Рыжик, - все, что есть.
Паренек высыпал на тарелку горстку крекеров, сверху положил две крошащиеся вафли и как венец творения водрузил на верхушку покрытую крошками зефирку.
- Какое сегодня число? – спросила я, осторожно делая первый глоток.
- Десятое, – парень умостился напротив на колченогом табурете.
- Месяц, – делая очередной глоток, потребовала я.
- Десятое июня, – послушно ответил Рыжик и тут же поспешил задать свой вопрос: – А ты точно не зомби?
- Дурак, что ли? – прыснула я в ответ.
- Ну, знаешь ли, - обиженно фыркнул парень, - не каждый день здесь трупы среди ночи из морозилки выходят.
- Слышь, студент, ты про летаргический сон слышал?
Рыжик усмехнулся, кивнул, хитро прищурился и, видимо, осмелев, ответил:
- Слышать-то слышал, да только тебя в реке вчера выловили. Так что живой ты никак не могла быть. Тебя, между прочим, Михалыч утром на вскрытие готовил. Вон, - он махнул рукой на большой железный шкаф, - могу документы показать.
- А покажи, – тут же оживилась я.
Студент расплылся в улыбке и, достав из ящика стола ключ, направился к шкафу. Весь его вид так и кричал – смотри, я не просто бездарь-студент-практикант, мне даже документацию доверяют!
А вот документация по мне, точнее, по моему телу оказалась очень интересной. Особенно акт опознания, точнее, не опознания меня как Янины Яленской.
Кто бы сомневался, что опознавал меня не отец и не сестра, а мой ненаглядный Законный.
Что ж, очень удобно для него признать меня пропавшей без вести, а не мертвой. Зато теперь я точно уверена, что меня не ищут. А это значит, что я могу снова начать новую жизнь.
Вот только не в этом городе и не в этой стране.
- Слышь, студент, - снова окликнула я парнишку, - а как тебя зовут?
- Игорь я, – буркнул в ответ парень, наливая и себе чаю. – Вот что я теперь Михалычу утром, когда он проспится, скажу?
Я покосилась на спящего на старой кушетке в отгороженном шкафом углу мертвецки пьяного мужика и призадумалась. Ни официально воскресать, ни быть вскрытой поутру мне не хотелось.
- А этот Михалыч много пьет? – поинтересовалась я.