— Зря ты так. Баба Фая очень чистоплотная. В доме ни пылинки.
— Ага! И пирожками капустными воняет!
Я закатила глаза.
— Ты что хотела-то?
— Спросить, чем занимаешься? — приободрилась Софья.
— Книжку читаю.
— О мой кот! Лучше бы я не спрашивала! Ты же всегда с талмудами Хокинга обнимаешься.
Софья, конечно, преувеличила, но, по правде, читала я всегда много. Поэтому и зрение надсадила, с одиннадцати лет в очках.
— Почему сразу Хокинг? Я, может, приключения читаю.
— Тома Сойера? — прыснула Софья.
Ну совсем меня разозлила!
— Эротические приключения! — рявкнула я.
— О!.. О-о-о!!! Серьезно? Ну-ка, ну-ка, отсюда поподробней. Герои уже дошли до постели? И как он?
— Кто?
— Главный герой?
Я хмыкнула:
— Ну как тебе сказать… Дело в том, что их тут несколько. Понимаешь, у героини три мужа и два любовника. И вообще там все очень сложно…
— Что?! Вот это ты загнула! А я-то считала тебя скромницей!
— Ничего такого. В основе сюжета, конечно, лежит пиратство…
— Достаточно! Мне пофиг сундук мертвеца, а вот групповушку я бы почитала, — причмокнула Софья.
— К сожалению, не получится. Эта книга в единственном экземпляре. И написана на печатной машинке. Вернее, она даже не дописана, потому что…
— Стоп! Ты что, читаешь писанину старухиного сынка?! Она тебя в его комнату заселила?
— У бабы Фаи двухкомнатная квартира.
— Ох, Лукошко! Надо срочно тебя забирать оттуда! Короче, завтра я позвоню папаше, и, если он даст добро, поживешь на нашей городской квартире. Все равно неизвестно, когда его фифа из Бразилии вернется.
— Не зна-а-аю, — протянула я. — Мне неудобно как-то.
— Неудобно, когда трусики видно! Сегодня переночуй у старухи, а завтра распрощаешься с ней. И прошу тебя, не трогай там это старье. Еще подхватишь какую-нибудь заразу. Или мозги потекут. Все, давай. Целую!
Софья чмокнула телефон и отключилась.
Баба Фая как раз закончила возню с ужином и, заглянув ко мне, добродушно поманила в кухню. Не понимаю, почему все считают ее сумасшедшей? Бабулька единственного сына потеряла. То, что у нее не поднималась рука выбросить его вещи, еще не означало безумие. Тем более он не умер, а пропал без вести. Для нее эти двенадцать лет ожидания — худшая пытка на свете.