Мужчина просканировал ее взглядом с головы до пят, словно проверял, достойна ли она жить с ним в одной квартире. Катя невольно заложила за ухо прядь волос, которая выбилась из пучка на затылке. Одну руку спрятала в карман наглухо застегнутого темно-синего плаща. Второй принялась теребить лямку спортивной сумки, переброшенной через плечо.
– Плата за месяц вперед, – наконец, произнес он.
Несколько секунд Катя стояла, не шевелясь, потом спохватилась, полезла в карман.
– Держите, – и на всякий случай приврала: – Это все, что у меня есть.
– А питаться будешь из мусорки? – спросил мужчина без зла, с любопытством.
– Я заработаю.
– За ночь? Впрочем, я тоже работаю по ночам. Располагайся. – И он ушел, плотно закрыв за собой дверь.
Катя опустилась на диван, подышала на ледяные ладони.
В коридоре скрипнул шкаф, о дверцу ударилась вешалка. Сердце болезненно отзывалось на каждый звук.
– Вернусь часа через три. Если захочешь прогуляться, ключи в коридоре за фотографией, – донеслось из коридора.
Вот так просто? Ключи – первой встречной? Даже паспорт не попросил.
– Ладно.
Хлопнула входная дверь, щелкнул замок.
В первую минуту стало спокойнее: по крайней мере, ночью этого странного человека не будет рядом. Но потом снова накатила паника.
Конечно, ни замка, ни задвижки.
Катя подперла спинкой стула дверную ручку. Проверила – не опускается. Хоть на минуту это его задержит. А минуты ей будет достаточно.
Открыла окно, выглянула в темноту: до земли метра два. Сойдет.
Легла. Вскочила. Схватила сумку. Рывком отдернула штору.
Да, минуты будет достаточно.
…Но что делать потом, ночью? В незнакомом городе? Почти без денег?
Не раздеваясь, Катя легла на диван. Наволочка пахла свежестью. Где-то в квартире тикали часы, за стеной урчал холодильник. Так привычно, по-домашнему. Она закрыла глаза, прислушалась к себе. Паника отступала: ладони потеплели, лоб уже не горел, пульс не разрывал виски. Дыру в животе, что проел страх, наполнило ноющее чувство усталости. Одной быть не страшно. Неуютно, но не страшно.
Я сильная и смелая. Я добьюсь всего, чего захочу.
Сквозь приоткрытые створки окна просачивался ветер, надувал шторы. Не стоило кутаться в одеяло, погружая себя в тепло, лелеять ложное чувство безопасности. Но веки опускались.