– Вечно указываешь мне, что делать, когда домой приду. Спрашиваешь, куда пойдем. Надоела до жути! – уже кричал муж, вдавливая педаль в пол. Я в ужасе смотрела на него и с трудом отвела взгляд на дорогу и все. Последнее, что помню лицо водителя фуры. Дальше полный туман, помню успела закричать, дернуться к мужу, но он оттолкнул меня, выворачивая руль не от фуры, а прямо ей в лоб.
Дальше все банально: какие-то обрывки, разговоры.
– Она в машине одна была?
– Да вроде одна
– Вы видели, кто виноват?
– Она конечно! Ехала по своей полосе и прямо перед носом фуры резко под нее влетела, как так, не понимаю!
– Ну что, Саныч, нашел документы?
– Да вот сумочка ее, отлетела почти к деревьям: Ракитина Виктория Николаевна, Москва, не замужем, тридцать лет, детей нет.
– А телефон?
– Не нашли пока, куда ее?
– В двадцатый морг везите, искать будем родных.
Вот и все, я смотрела на свою машину сверху и пыталась разглядеть тело, но это было невозможно. Машина наполовину была под фурой. Водитель фуры тоже лежал рядом с машиной, накрытый какой-то тряпкой. Так закончилась моя жизнь, а оказалось, только началась!
– Лилиана, госпожа, откройте!
Я проснулась, неохотно открывая глаза. В дверь дома настойчиво стучали еще некоторое время, но затем все стихло. На кровать запрыгнул Феликс, чтобы меня окончательно разбудить. Залез, поставил передние лапы на ногу и стал перебирать своими острыми когтями, застревая в шерстяном одеяле, урча на весь дом. Черная шерсть блестела в солнечных лучах, белые усы растопырены во все стороны.
– Вставай давай, я есть хочу – кот был как всегда на своей волне, кроме еды его редко, что интересовало.
Я лежала, пытаясь вспомнить заново, где я и кто. На деревянной балке под побеленным потолком висели пучки ароматных трав, кореньев. Их запах был первым, что я почувствовала. Затем солнечный свет, бьющий в маленькое окно и тишина. Давно такой не слышала. Подвигала ногами, руками-вроде все при мне. Посмотрела на руки, все ясно, я дома, красный гель на ногтях исчез. Н-да, мне будет не хватать моего маникюра.
Приподнялась на кровати и взяла в руки Феликса, тот затрещал, ласкаясь.