Тина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Да как он смеет! Не его ослиное дело, как она выглядит! Ущипнула себя за ладонь, стараясь успокоиться. Обычно господин куратор расследовал сомнительные, связанные с магией происшествия от имени короля и по его личному поручению, и ссориться с этим мужчиной было по меньшей мере опрометчиво. Прошила грубияна взглядом и перешла на едкие комплименты.
– А вы привычно обходительны и красноречивы, господин Кантир.
– Конечно. Мое происхождение, в отличие от вашего, предполагает безупречное воспитание.
Мужчина поднял последний конверт: небесно-синий, с королевской сургучной печатью. Разогнулся и посмотрел на Тину сверху вниз. Внимательно и строго. Профессор Фонклон тяжело проглотила слюну: лучше бы он кричал…
Как всякий щедро одаренный природой маг, королевский куратор Кирриарт Кантир обладал тяжелым пронизывающим взглядом, и, когда мужчина стоял так близко, Тине хотелось только одного – провалиться в темную бездну. Даже дышать рядом с ним спокойно не получалось. Понимала, что ощущения возникают из-за разной природы его и ее дара, но сделать с собой ничего не могла.
– По-моему, в благородное семейство вас просто подкинули, – едва слышно подытожила она.
Обошла господина куратора и продолжила путь. Терпеть не могла этого чародея! Столько лет умудрялся портить ей жизнь! И было бы из-за чего… Правду говорят, мужчины могут простить все, кроме поруганного самолюбия.
Добралась до нужного поворота и зашагала вдоль галереи без зеркал. Вздохнула с облегчением: здесь хотя бы не было видно, как нелепо она выглядит. Снова ускорила ход. Чем быстрее дойдет до академического парадного зала, тем меньше шансов, что попадется на глаза кому-то еще.
Повезло! До места добралась без лишних встреч и приключений. Открыла левую створку тяжелой двустворчатой двери с нанесенными серебром защитными знаками и вошла внутрь. Втянула носом запах пыли, свежей краски и мокрой бумаги и оглядела ярко освещенный магическими огнями полупустой зал. Ближе к выступлению сюда принесут стулья для зрителей, а пока в зале красовались с десяток кресел и сваленные в кучу декорации и костюмы. Судя по происходящему на сцене, прогоняли первый акт, ее выход намечался во втором.