Танюшка вжалась спиной в грязную кирпичную стенку. Никогда еще за свои четырнадцать лет она не испытывала такого ужаса. Несло вонью из мусорных баков и чем-то кислым. Трое взрослых парней загнали ее в эту щель между домом и бетонным забором. Одинокая лампочка, качаясь и разбрасывая тени, скупо освещала заплеванный разбитый асфальт.
– Ну что, детка, поиграем в куколку Барби, – ощерился кривыми зубами один, щелкнув лезвием выкидного ножика.
– Сataegis, cataegis – ворвалось странное незнакомое слово в голову девочки.
– Ты чья, малышка? – ласково поинтересовался второй.
– Ничья, – выдавила Танюшка.
– Ну, раз ничья, значит общая – заржали гопники и, окружив Танюшку, протянули к ней жадные потные руки.
– Сataegis, – рванулся навстречу им крик, – cataegis (ураган лат. Прим. автора).
И вместе с криком к насильникам рванулся удар ветра. Двоих отбросило на несколько метров. Они вскочили и, ошарашено глянув на Танюшку, бросились бежать. Одного швырнуло на стенку дома. Он уронил ножик и лежал, скорчившись на земле. Его рвало. Кровь толчками выходила из носа и рта, растекаясь густой лужей.
…
– Ничего доченька, все в порядке. Ты уже достаточно выросла, что бы узнать правду, – мама нежно гладила Танюшку по голове, прижимая заплаканное лицо дочери к груди.
Танюшка, еще всхлипывая, устроилась поудобнее. Мама, как всегда, рассказывала очень интересно.
– Помнишь, в школе тебя учили, что слово или простой звук рождают у нас в голове образы или мысли. Так природа и люди воздействуют на нас. Но верно и обратное – наши мысли и образы, высказанные словами или звуками, могут воздействовать на природу или людей. Помнишь бабушку Агафью? Она дотрагивалась до больного человека и видела в своей голове его болезнь. Образ, который у нее возникал, рождал слова и звуки. Она нашептывала их больному человеку, и его организм воспринимал эти звуки как команду к лечению. Болезнь отступала. Некоторые люди, вызывая резонанс в воздухе, могут управлять неживой материей, рождая огонь или молнию, или ветер.