Он целует так, словно имеет на это право. Будто я уже давно стала его и должна принять любое желание. У хуже от того, что тело так и действует. Реагирует теплом внизу живота на его прикосновения. Скручивает возбуждением от жесткий поцелуев.
Его щетина колет кожу, а пальцы сжимают лицо, не позволяя сдвинуться. Могу лишь хвататься за его запястья, задыхаясь. Мне хочется оказаться далеко, спастись от его жара и настойчивых прикосновений. Но вместо этого могу лишь рвано дышать, не зная, что делать. Как справиться с ним, с собой, с лавой вместо крови внутри. Которая всё прожигает, не оставляя шансов.
– Не смей, - могу лишь кусать его губы в ответ, когда меня подхватывают под задницу. Усаживают на подоконник, задирая платье. – Ты не можешь…
– Могу, Ада, могу.
2. Глава 1. Ада
– Если хочешь выжить, не делай этого, Ада.
Когда-то мы собирались на старом подоконнике по ночам. Говорили, как лучшие друзья. Утром в детдоме начинался самый настоящий Ад. Борьба за еду, одежду и свою жизнь. Маленький бойцовский клуб с несчастными детьми. Тепличные цветочки погибали сразу, сорняки выживали. Мне пришлось измениться, обрасти колючками и не бояться дать сдачи.
Мы выросли, но всё так же толкаемся у окна. Только теперь это подоконник на кухне. А вместо ветхого детдома квартира в тихом районе. Съемная, дешевая, идеальное прикрытие.
Ян больше не щуплый парень со сбитыми костяшками. Уверенный, серьезный, бизнесмен теперь. От нескладного подроста не осталось и следа, что у него, что у меня. Только внутри всё такие же сломанные.
– Я не отступлю, - сжимаю не закуренную сигарету. Бросила курить уже давно, но каждый раз тянуло. Обещаю себе, когда всё закончится, выкурю целую пачку. – Цербер уничтожил мою семью, Ян. Такое не прощают.
– Он или убьет тебя, или пытать будет.
– Я пять лет провела в аду, Ян. Я не боюсь боли. Помнится, один из шрамов мне оставил именно ты.
– Не боишься. Но, Ад… Он же не бить тебя будет, если поймает. И не ножиком поугрожает. Девушек по-другому пытают. А ты…
– А я девственница в двадцать пять, какой кошмар. Моя личная жизнь тебя беспокоит, кажется, больше, чем попытка убрать одного из величайших криминальных авторитетов столицы.