и, ваши ровесницы в Париже уже помышляют об удачном замужестве, а вы...» На упрёки тётушки Эмилия отвечала россыпью звонкого смеха и снова убегала к манящей кромке прибоя или к покрытым зарослями папоротника холмам.
Но на переломе пятнадцати и шестнадцати лет в племяннице произошла перемена, наблюдая которую мадам Николь наконец радостно вздохнула. За каких-то полтора года Эмилия из бойкой упрямой девчонки превратилась в очаровательную, мечтательную и очень обаятельную девушку.
Старый платан стонал под ударами ветра – море продолжало бушевать. Эмилия, снова откинув голову на подушки и закрыв глаза, слушала грозную мелодию стихии. Внезапный резкий вскрик заставил её вздрогнуть и вскочить с постели. Холод пронзил босые ступни сотнями мелких колючек и на миг охватил всё тело неприятной дрожью. Девушка набросила на плечи шерстяную шаль, отороченную лебяжьим пухом, и вышла в полутёмный коридор.
У комнаты тёти она остановилась, пытаясь подавить волнение перед тем, как войти. Мимо неё бесшумно проскользнула тень – служанка внесла кувшин с целебным напитком, которому медикус графини, мессир Трюдо, приписывал чудодейственные свойства. Затаив дыхание и прижимая к груди края шерстяной шали, Эмилия последовала за служанкой.
В толстых жёлтых свечах, установленных в высоких кованых канделябрах, колебался слабый огонь; в бликах неровного пламени лицо графини де Монфор, обрамлённое кружевами ночного чепца, выглядело ещё более измождённым, чем при дневном свете. Казалось невероятным, что за столь короткое время болезнь превратила крепкую тридцатилетнюю женщину в старуху с ввалившимся ртом и щеками, с заострившимся носом и подбородком. На этом бескровном лице, похожем на маску, жили лишь чёрные глаза, взор которых устремился на вошедшую девушку.
Эмилия стремительно приблизилась к постели больной и опустилась перед ней на колени.
- Милая Эмили, какое счастье, что у меня есть вы. Но как печально, что я не могу коснуться ваших чудесных золотистых волос, обнять и приласкать вас. Увы, мои руки больше неподвластны моим желаниям, - шептала мадам Николь, глядя на девушку; в её глазах блестели слёзы. – Похоже, Судьба отмерила мне недолгую жизнь... Тем больнее мне покидать этот мир, не устроив вашу судьбу, Эмили... Да-да, мадемуазель Эмили де Туар, я по-прежнему тревожусь о вашем будущем!