Как-то мы засиделись в клубе чуть ли не до самого утра, а денег на такси ни у меня, ни у Тому не наскреблось даже вскладчину. Вот тогда она позвонила своему брату, и тот приехал за нами. Нас познакомили. Я помнила, каким равнодушием обдал меня взгляд его серых глаз. И все – ни словом мы не перекинулись. Сначала они подбросили меня до дома, а потом куда-то поехали. С тех пор прошло месяца два и о брате Томы я успела забыть. Да и тогда он показался мне пренеприятнейшим субъектом.
- О! Проснулась? – просияла Тома. – Ты сначала потеряла сознание, а потом мы поняли, что ты крепко спишь, - рассмеялась она, - и не стали будить тебя.
- Мы?..
Я продолжала ничего не понимать, кроме того, что во всем, что произошло на трассе, каким-то образом замешана Тома и ее брат. Тот вообще сидел рядом с ней молча и разглядывал меня с ног до головы. Взгляд его скользил медленно, словно ощупывал меня. Он забирался под обтягивающий подол платья и, останавливаясь на груди, нахально нырял в довольно скромный вырез. И от этого становилось до ужаса неуютно и стыдно, словно оказалась тут вдруг голой.
- Ну да, мы… Я и Игорь.
- Том, а что произошло? – тихо поинтересовалась я.
Отчего-то в присутствии ее брата я сильно робела. Тогда, в темном салоне машины, я и рассмотреть-то его как следует не смогла. Разве что, глаза запомнила и холод в них. А сейчас этот холод казался мне промораживающим.
- Где я и зачем? – чуть тверже добавила, решив, что стесняться и стыдиться мне точно нечего.
- Да понимаешь…
- Я сам, - вдруг перебил ее Игорь. – Ты иди, - мазнул по сестре взглядом.
- Точно? – с сомнением посмотрела та на него.
- Иди, сказал, - добавил он суровости в голос.
Тома тогда перевела взгляд на меня, и прежде чем она покинула комнату, я прочитала в ее глазах просьбу о прощении с капелькой стыда.
- Иди сюда, - похлопал Игорь по дивану рядом с собой, где до того сидела Тома.
- Зачем? – встала я в позу.
Раскомандовался тут. Но дурные предчувствия уже терзали душу, и с каждой секундой становилось все более тошно. Это напоминало похмельный синдром.
- Чтобы я не повышал голос. Не люблю этого, - все так же спокойно отозвался этот качок.