Грубоватый, немного хриплый голос приближался, словно говоривший наклонился, чтобы рассмотреть меня получше.
– А она ничего так для своих лет, – констатировал он. – Я ожидал худшего. Омолаживать будем?
– Ща! – отозвался высокий мужской голос. – У нас же все студенты выглядят не старше двадцати. Значит, надо омолаживать. Хотя она и правда ничего так. По ведьминским меркам… Рыженькая, носик вон маленький, ушки почти эльфийские, губки бантиком.
– Ты не очень-то засматривайся! – прервал череду комплиментов грубый голос. – Работай! Ночь на дворе! Все нормальные существа видят десятый сон!
– Работаю, работаю… Ой… седые волоски… уберем… Ага… морщинки… где вы? Я вас найду-у-у…
Несколько минут я думала, что глаза открывать не стоит. Мало ли. Фантасмагория вокруг напоминала дурной сон, а упоминание адептов и сыщиков – откровенный бред. В мои годы не то чтобы учиться, преподавать можно.
Внезапно по телу прошлась теплая волна, а затем еще и еще. Я непроизвольно напряглась и подняла веки. Не хотела, но глаза открылись сами собой. Рядом со мной вышагивал туда-сюда верзила лет тридцати пяти в черной как смоль водолазке и таких же джинсах. Напротив, будто нарочно для контраста застыл среднего роста жилистый блондин, очень похожий на эльфа. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти.
– Ну вот и отлично. Она очнулась. Нервную систему мы временно приглушили. Так что сильных эмоций у нее пока не будет. Пусть передохнет от переизбытка впечатлений, – сообщил кто-то грудным басом. Кто-то – потому что в комнате, кроме меня и мужчин никого не было, но ни верзила, ни «эльф» ртов не раскрыли.
– Ну и чего таращишься? – возмутился грудной бас. – Знаю, стены не мешало бы подкрасить, окна помыть, а полы вообще отдраить. А еще эта дурацкая царапина на самом видном месте… до самой штукатурки… Про разбитое окно на дальней башне вообще молчу… Но разве этих лоботрясов заставишь поухаживать за зданием? Только себя любимых и лелеют!
Я огляделась вокруг. Голубые стены комнаты выглядели довольно чистыми, синеватый паркет поблескивал в лучах огромных белых шаров за окнами. Они сверкающей шеренгой повисли прямо в воздухе. Тени ажурных рам невесомыми узорами расчерчивали пол. Вот это интерьер! Кроме сиреневой кушетки, на которой я лежала, мебели в комнате не обнаружилось. Верзила продолжал прохаживаться взад-вперед, словно тренировался на роль маятника. «Эльф» выпрямился и замер.