- Тебе всё неймётся, Корвус? Ты причинил ей столько боли и решил сегодня испортить её день, - Велгард схватил мужчину за грудки, снова гром прогрохотал.
- Папа! - с укором вскричал Мирон и завозился в руках Арслана.
Я перевела взгляд на сына и всё поняла. Он разбудил Корвуса, его демонская часть рвётся к отцу…
- Уйди с дороги, Велгард. Ты пойдешь против Богов, как и твой отец? - шипел Корвус.
Велгард отступил, его глаза засверкали гневом, зубы сжались, да так, что желваки ходуном ходят. Корвус ударил по больному, вспомнил его родителя. Мерзавец. Я же вспомнила слова Каролины в первый день моего пребывания во дворце. Если бы Валери нашла в себе силы и смогла договориться с драконом, возможно, они бы смогли прожить долго и счастливо.
- Мне нужна минута, - тихо сказала, смотря на Корвуса.
- Хорошо, мы подождем тебя здесь, - ласково пропел мерзавец.
Расправив плечи, развернулась и вышла в храмовый сад и, прижав руки к груди, согнулась возле фонтана. В груди разрасталась такая ненависть к демону, пальцы больно кололись. Воздуха катастрофически не хватало. Я вся дрожала, холодный пот стекал по оголенной спине, а боль в груди просто была невыносимой.
- Я увезу тебя, Мира, - за руку схватил Дориан, внезапно появившийся из неоткуда.
- Нет, там мой сын, женихи. Я не могу. Начнется война. Корвус не отступит, - сквозь поток бессвязного шёпота и попытки вдохнуть просипела я, - Позови маму, приведи ко мне.
- Дыши, Мира, просто закрой глаза и вдохни, - мужчина понял, что у меня паническая атака.
Он попытался потянуть меня к себе, но тело одеревенело, я цеплялась за его рубашку своими холодными пальцами и сипела.
- Мира, - встряхнул он и перешёл на крик, - Мира!
Чьи-то теплые руки обняли меня и, резко развернув, прижались губами к моим губам. Я так опешила от наглости и жара рук, что вдохнула наконец такой нужный для меня кислород и распахнула глаза. Передо мной стоял Арслан, он обнимал и поглаживал по оголенной спине, закрывая от всего мира.
- Всё хорошо, просто дыши, я рядом, никуда не уйду. Мирон в безопасности, ты никогда не будешь одна, никто не причинит тебе боли, никто не отнимет у тебя нас, - шептал он, целуя уголок губ и проводя носом по моим щекам.