– Эй, девка, вставай, мужа проспишь, – ехидный старческий голос заставил проснуться. Открыла глаза: лежу на обычной деревянной лавке у мраморного фонтана, рядом – незнакомый дед невысокого роста, с седой бородой и густой шевелюрой того же цвета, вокруг снуют странно одетые люди, почему-то в упор не замечая нас.
– Вы кто? – не собираясь вставать, не особо вежливо спросила я.
– Бог я, – нахально ухмыльнулся беловолосый старик. – Местный. Замуж хочешь?
– Хочу, – ответила я честно, а у самой в голове крутилось: «Ну вот и санитары приехали. Интересно, что мне вкололи?»
– Ну так вставай, что лежишь? Смотри, мужа уведут, – и снова ухмыляется.
Плохо понимая, что происходит и куда ввязываюсь, я медленно встала с лавки, пару раз нагнулась в разные стороны, разминая затёкшее тело. О, а вещи не мои. Заснула я в лёгкой ситцевой ночнушке с забавной собачьей рожицей на груди, а сейчас одета в элегантный коричневый брючный костюм, чем-то похожий на те, в которых раньше охотились благородные господа: брюки чуть ли не в облипочку, приталенная кофта, сверху – широкий плащ на завязках. И всё – коричневого цвета.
– Иди уже, что встала? Потом налюбуешься, – обладатель ехидного голоса и не думал исчезать.
Сильное, похоже, лекарство мне дали. Ладно, пошла.
– В другую сторону, дуреха, – хмыкнул мой неизвестный сопровождающий.
Я послушно повернулась, сделала десяток шагов и практически сразу уперлась в кованую железную ограду с необычным орнаментом в виде переплетённых между собой тел животных и птиц.
– Калитка слева, – послышался за спиной тяжелый вздох. А санитары не дремлют.
– Сама ты санитар, – проворчали недовольно, – только время теряем. Открывай давай. И так на свадьбу опаздываем.
Даже не удивившись прочитанным мыслям, мало ли что во сне бывает, я послушно повернулась налево. Действительно, калитка, тоже железная, кованая, с кольцом, торчавшим из пасти лохматого льва, вместо ручки. Потянула на себя: Сим-сим открылся, и я зашла внутрь.
Дом за оградой был высоким и каменным и производил впечатление здания, построенного один раз и на века. Казалось, в нем родились, выросли и умерли несколько поколений жильцов, и еще стольким же уготован этот скорбный удел.