– Девушка, вы в порядке? – повторил прекрасный голос.
Я так и лежала с открытым ртом.
– Эй! – крикнул папа, от чего я подпрыгнула. – Тристан, принеси воды. Кажется, моя дочь не в себе.
Не в себе? Это легко сказано. Я в шоке! Мужчина, чье имя еще загадочнее, чем тигровые его глаза, следил за каждым моим движением.
Я выдохнула.
Он выдохнул в ответ.
Вдруг протянул свою сильную загорелую руку, и я без колебаний приняла ее.
– Вы знакомы?!
Папа, кажется, удивлен не меньше нас.
Я молчала, не зная, что сказать. Тристан (согласитесь, странное имя) тоже молчал. Я невольно сжалась под его взглядом, вырвала руку и пулей вылетела из дома. Срочно необходимо выпить крепкого чаю, и побольше!
К полудню я пришла в норму. Кем бы ни был этот человек, я решила держаться с ним холодно и отстраненно. Когда я вернулась из кафе, папа доходчиво объяснил, что Тристан – новый рабочий и будет помогать с ремонтом. Честно, я немного разочаровалась. Как такой элегантный мужчина оказался простым рабочим? Не понимаю.
Я не выходила из комнаты, корпя над дипломом. До защиты еще полгода, но я любила делать планируемую работу заранее.
Не успела заметить, как пролетело время. За окном вместо яркого зимнего солнца – звездное небо. Я вышла на улицу. Люблю зиму и гуляния по заснеженному ночному городу. И этот день не стал исключением. Если бы я знала, что он изменит всю мою жизнь, осталась бы дома, закутавшись пледом, с книжкой в руках? Никто не знает.
Я бродила по ночной улице, полной грудью вдыхая морозный воздух. Неожиданно наткнулась за что-то твердое, а тело мое обхватили сильные руки. Я сразу поняла, кто это и, как ни странно, не испугалась. Словно я нашла свой дом. Свое место. Что же со мной происходит?
Тристан молчал. Я слышала его дыхание, слышала через пальто, как бьется сердце, отдающее гулкими ударами. И невольно задрожала.
– Я ждал тебя.
Его тихий бархатный голос вливался в меня, подобно музыке.
«Это магия»,– подумала я. Да. Однозначно, магия. Темная. Сильная. Взрывоопасная. Нужно уходить, пока не поздно.
– Так странно, не считаешь? Мне хорошо, но не должно быть хорошо, – невольно сорвалось с губ моих.