— Уже все? — услужливо мурлыкает, а сама коситься на часы, наверняка прикидывая, сколько до конца рабочего дня.
— Да, детка, — сухо киваю, но она словно не замечает моего безразличия, продолжая стрелять глазками. — А ты уже все?
Мне не вспомнить ее имя даже под дулом пистолета, но, к счастью, на ее груди я замечаю бейджик.
Вера. Точно!
Она мнется, жует губу и, в конце концов, сокрушенно вздохнув, качает головой. Что ж, досадно.
У нас уже все случилось однажды. Быстро, честно и откровенно. Девчонка-то не из стеснительных барышень и знает, как утолить исконно мужской голод. Отмечаю про себя второй размер груди, тонкую талию, немного полноватые бедра, которые для меня скорее плюс, нежели минус. Не встает у меня на тощих селедок, хоть убей! Все это я уже имел удовольствие разглядеть и прощупать с разных сторон. Вспоминаю мягкость ее тела, и понимаю, что не прочь повторить. Однако времени ждать у меня нет.
— Секундочку, — лепечет Вера, вихрем она оказываться у своего стола, шустро царапает на стикере номерок и протягивает мне.
Не смотря на цифры, небрежно засовываю листок в задний карман джинс, не боясь помять или потерять, после жестом подзываю ее к себе, и когда она наклоняется, усмехнувшись, отвешиваю смачный шлепок по заднице. Вера взвизгивает, а я, насвистывая незатейливую мелодию, уже активно топаю к выходу, под ее приглушенное хихиканье, такое неуместное в деловом офисе Павлова, где офисные планктоны погружены в бумаги, где деньги льются рекой, где нет места смеху и бесчинству, а есть лишь хладнокровие, расчетливость и цинизм. До чего уж там… Я и сам такой. Не будь таким, то был бы в другом месте сегодня.
Выйдя из офиса, сажусь в тачку, завожу, но прежде чем отъехать, подкуриваю сигарету. Едкий дым проходит в легкие. Уверяю себя, что могло быть и хуже. Самовнушение, как ни странно, работает и уже через несколько мгновений, я мчусь на всех парах в богадельню, из которой мне только предстоит сделать приличное заведение, которое люди будут не обходить стороной, а стоять в очереди на пропуск.
Но пока «Шафран» славиться сомнительной публикой, подпольными карточными играми и развязными, не обремененными скромностью женщинами. В прошлом штаб-квартира моего отца, который, в общем-то, выходец из девяностых. Ныне же он, так как же, как и Павлов бизнесмен, пусть и с сомнительной репутацией. Петр Зорин, а в «своих» кругах Мурчик в отличие от Павлова даже не старается делать видимость добропорядочного гражданина. За это его и уважают. Поэтому его и бояться. Однако мне как его младшему отпрыску бояться нечего, но и хвастаться тоже нечем.