Мужчина дёрнул за верёвку пару раз, давая понять, что он на месте. Достав из кармана брюк маленький, но весьма мощный фонарь, он огляделся. С оборудованием было всё в порядке. Луч пополз дальше. Ага, теперь понятно, что стало причиной сбоя в работе. Одна из искрящихся ледяных стен обвалилась, перебив узкий проводок. «Пещера в пещере!» Любопытство взяло верх. Осторожно ступая по скользкой поверхности, профессор вошёл в образовавшийся проём и чуть не закричал. На огромном каменном помосте, покрытом толстым слоем льда, лежала девочка лет десяти, прикрытая куском тонкой ткани, превратившейся в корку. Девочка спала, крепко и сладко, не чувствуя холода. Сняв куртку, мужчина завернул ребёнка и аккуратно понёс к выходу. Он разберётся с этим, но позже. Сейчас же на кон была поставлена жизнь малышки.
Меня зовут Маша, Мария Александрова. Если вы слышали выражение «безнадёжный оптимист», то это про меня. Как бы не складывалась моя жизнь, я всегда верила, что всё, что ни происходит, происходит к лучшему. Лет с десяти «лучшее» просто преследовало меня, периодически наступая на пятки. А к семнадцати мой оптимизм уже работал на полную катушку. Я провалилась в ГИТИС, но это было к лучшему потому, что вместо бездарной актрисы из меня получился-таки вполне сносный банковский служащий. Я вышла замуж и развелась через пару месяцев, но это обернулось огромной удачей, так как в день расторжения брака судьба столкнула меня нос к носу с парнем моей мечты, и не беда, что он быстро бросил меня, это позволило сосредоточиться на учёбе и получить диплом. Попав на работу в банк, где я до этого проходила практику, я сразу же получила должность помощника управляющего, не знаю, за какие такие заслуги. Весь персонал женского пола косился на меня так, будто на этапе от заполнения анкеты до визирования заявления у руководства, я успела переспать со всеми сотрудниками-мужчинами, начиная от самого управляющего, и, заканчивая дворником, дядей Гришей.
Мы отпраздновали с родителями моё удачное трудоустройство, и они вернулись в Италию, где жили последние пять лет. И вот с того самого момента, когда мои однокурсники начали долгий мучительный подъём по служебной лестнице, я совершила быстрый головокружительный спуск. Нет, я скатилась к подножью пирамиды не за один день. Для этого мне понадобилось восемь лет, восемь мучительных лет рабства. За эти годы с должности помощника управляющего я сначала перешла на должность начальника отдела по работе с клиентами, потом на должность рядового сотрудника по работе с теми же клиентами и. наконец, я стала обычным сотрудником зала. Теперь в мои обязанности входило помогать старушкам нажимать на кнопки банкомата при оплате коммунальных услуг и информировать клиентов о новых возможностях банка. Каждый раз мой оптимизм подмигивал и намекал, что, хотя моя заработная плата и падала в разы, но и ответственность уменьшалась в арифметической прогрессии. И, когда я уже решила, что катиться ниже просто некуда, мой бодрый внутренний голос тут же захлопал в ладошки и указал пальчиком на службу клинеров, намывающих полы в банке по ночам. Родителям я, естественно, ничего не говорила. У отца было слабое сердце и такие же слабые лёгкие. Известие о моей карьерной инфантильности он мог не пережить. Борец по природе, он и сейчас сражался со всем миром: со своим недугом, с чрезмерно опекающей его мамой и с бестолковыми врачами, запрещавшими ему курить и злоупотреблять кофе, без которого папа просто не мог представить своей жизни.