– Моя племянница непременно пройдет! – восклицала пухлая брюнетка из бухгалтерии. – Вот увидите!
– Не думаю, Анжи, – голос тощей начальницы секретариата Риммы сочился ядом. – Ее отметут еще на отборочных. Сама посуди – какая из нее королева?
Круглое лицо Анжи пошло красным пятнами, двойной подбородок затрясся от гнева.
– Между прочим, мой зять – дворянин! А наша Рануша – красотка, каких поискать! И образование у нее имеется, вот так-то! Не посмеют не принять!
Я сместилась влево, в очередь к другому лифту, но и здесь обсуждали новость. Женщины хихикали, а мужчины отпускали пошлые шуточки на тему того, как именно, по их мнению, должен проводиться отбор. Когда мне удалось, наконец-то, добраться до своего кабинета, я вознесла богам благодарственную молитву и рухнула в кресло в надежде хотя бы несколько минут провести в тишине и спокойствии. Увы, сбыться ей было не суждено.
Раздался короткий нетерпеливый стук, и дверь тут же приоткрылась. Только один человек мог войти, не дожидаясь приглашения. Я вздохнула, подняла голову и встретилась взглядом с Терренсом фон Зитмером, своим непосредственным начальником. Терренс приходился мне дальним родственником по отцовской линии, но эту подробность мы оба предпочитали на рабочем месте не разглашать.
– Как настроение, Лия? – жизнерадостно осведомился родственник-начальник, плюхнувшись в кресло для посетителей. – Как дела?
Бедное кресло жалобно скрипнуло под его немалым весом, а я, оставив дежурные вопросы без ответа, ехидно прокомментировала:
– Похоже, оно скоро развалится. Придется тогда снабженцам раскошелиться на новое.
Терренс только отмахнулся. Судьба мебели его не волновала – в отличие от судьбы государства, о коей он денно и нощно пекся.
– Слышала новость?
– И даже видела, – сообщила я. – Огроменную очередь из рвущихся в принцессы дурынд.
Терренс закашлялся, схватил со стола бутылку с водой, свернул пробку и отхлебнул сразу половину.
– Тут такое дело, Лия, понимаешь, – промямлил он.
Я насторожилась. Очень уж несвойственное моему начальнику поведение. Определенно, он что-то замыслил. Нечто такое, что меня уж точно не обрадует.