Это горное ущелье называют «дорогой смерти». Спейсрейсеры облюбовали ее для тренировок навыков пилотирования. Во-первых, ущелье узкое, приходится тщательно контролировать флаер, чтобы не врезаться в отвесные скалы. Во-вторых, вертикальные стены не ровные, а ширина между ними не одинаковая. Надо лавировать между уступами, выбирая наиболее безопасный путь. В-третьих, когда тренируется команда, часть камней поднимают в воздух, чтобы усложнить трассу. И, наконец, в-четвертых, приходится обходить еще и магические ловушки. Их расставляет патрульная служба, чтобы поймать нарушителей. Ведь спейсрейсинг запрещен законом.
- Да как сказать, - задумчиво произнес Маркус. – Я летел не в ущелье, а над ним.
Да чтоб тебя черная дыра проглотила! И то верно. А если у него работал видеорегистратор, то есть и запись моего вертикального вылета из ущелья. И это не просто улика, это прямой путь в черный список неблагонадежных пилотов.
- Угу… А я на поляне невест ритуал проводила. Приманивала жениха, - пробурчала я. – Вот один и свалился на голову.
Отмазка так себе, но может сработать. Маркус надежно помолвлен с моей сестрицей, а поляна невест, и правда, близко. Она расположена в ущелье, у живописного водопада. Существует легенда, что там прятались сбежавшие от родительского гнева возлюбленные, ведьма и дракон. Стена водопада укрыла их от преследователей, вода смыла запахи и следы.
В наши дни ведьмочки летают туда, чтобы искупаться в озере и пройти сквозь завесу воды. Считается, что вскоре после этого у одинокой девушки появится жених, а та, которая с кем-то встречается, получит предложение выйти замуж.
Абсолютно идиотский ритуал, не имеющий ничего общего с ведьмовскими чарами! И дуры те, кто в него верит. Но Маркус не знает, как я к этому отношусь.
- Так ты ведьма?
Он стянул с моей головы кепку, и волосы рассыпались по плечам. Черные, не рыжие. Амулет менял и цвет волос, чтобы они не бросались в глаза. Не все ведьмы рыжие, но в нашем роду… все. Насыщенный медный оттенок – фирменный знак Ватренов, огненных ведьм с Верескового холма.
- Ведьма, - фыркнула я. – И что?