- Не зажимайся. Меня не возбуждают напряженные скромницы.
Затуманенный взгляд и выпуклость в паху говорили об обратном.
Лили постаралась взять себя в руки и начала медленно миллиметр за миллиметром спускать юбку, обнажая стройную талию, нежные бедра, худенькие колени. Парень на диване сглотнул и задышал тяжелее. Наконец юбка скользнула вниз серой лужицей, и Лили осталась в одной только форменной белой блузке со значком Подводной Академии имени короля Тхорэра II-го и тоненьких трусиках. Украшавшие их по бокам морские бабочки показались девушке очень глупыми. Ну вот зачем она их купила? Всегда ведь носила приличные, из плотного материала, в виде шортиков, а перед началом года не удержалась, увидев их в магазине, да ещё и с хорошей скидкой... В итоге они почти ничего не скрывали.
- Хоррошо, - выдохнул Эрик. – Теперь трусики.
За дверью пропели раковины, возвещая окончание пары, и захлопали двери аудиторий, послышались голоса адептов, смех. Девушка закусила губу и кинула ещё один умоляющий взгляд на своего мучителя, но наткнулась на порочную предвкушающую улыбку.
- Хозяин, пожалуйста, я ведь никогда… - русалка запнулась, едва сдерживая слезы.
Как можно обнажиться перед мужчиной, который не является твоим мужем? Бабушка с дедушкой воспитывали Лили в строгости, и если бы могли сейчас видеть свою внучку, тотчас отдали бы души Морскому богу.
- Знаю, - выдохнул он, - не представляешь, как это меня заводит. Живее! Или хочешь, чтобы я сам снял?
Он сделал движение, будто собирается встать с дивана, и Лили испуганно замотала головой, взялась за лямки белья, зажмурилась, чтобы не видеть своего позора, и потянула их вниз.
- Открой глаза, хочу их видеть, - донесся безжалостный голос.
Девушка обреченно распахнула ресницы и встретилась с обжигающим полным желания взглядом. Её окатило горячей волной стыда, страха и чего-то ещё непонятного, отчего между ног стало тепло и влажно.
Эрик, не отрываясь, следил за её движениями, и когда ткань открыла укромное местечко с тонкой полоской волос, шумно выдохнул. В груди у Лили все сжималось и переворачивалось, уши, щеки и даже шея горели, а внизу живота стало горячо от его жадного лапающего взгляда. Тут же захотелось прикрыть это место ладонями, но она сдержалась. Если она проявит такую непокорность, кто знает, как накажет её Эрик? Вдруг придумает что-то ужаснее раздевания в ректорском кабинете во время перемены? Хотя куда уж ужаснее…