– Будем, – проговорил Елисей хриплым со сна голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Но попозже.
– Нам ехать надо, – слабо воспротивилась она. – Забыл, что твои сегодня приглашали?
– Ничего я не забыл. И вообще не понял: что такое?
Он прижал ладонь к ее лицу, но не ласково, а слишком резко. Почти пощечина, но она не обиделась, чувствуя, как где-то в затылке рождается ответная волна желания и катится вниз по позвоночнику. У всех нормальных людей внизу живота, а у нее, как обычно, в голове…
Ей нравилось подчиняться. В этом не было ничего унизительного, наоборот, придавало уверенности. Она любима, желанна и не хочет быть ни с кем, кроме этого мужчины. Парня. Мальчика…
Ну и пусть они опоздают. Ей и не хотелось туда ехать. Чем меньше времени они там проведут, тем лучше, так что не стоит заморачиваться. Это просто привычка все и всегда делать по правилам. Она допустила всего одно исключение…
Именно оно сейчас впивалось губами в ее шею и плечи. Чувствовала, что Елисей старается контролировать себя, но ему неважно удается. Это одновременно льстило и пугало. Потом следы останутся – проходили, знаем. Что у нее есть приличного из одежды с высоким воротником?..
Елисей дернул молнию на ее халатике, и она сообразила, что не успела снова надеть белье.
– Будем завтракать, да? – немедленно уличил он, сжимая пальцами ее бедро. – А сама…
– Да я просто…
Он зажал ей рот свободной рукой:
– Помолчи теперь. За вранье будешь наказана.
Она была согласна на что угодно. Только бы не выпала из кармана дурацкая бумажка…
Василиса стояла перед зеркалом и изучала свое отражение. Следы, конечно, остались, притом высоко, никаким воротником не скроешь, даже водолазкой со стойкой. Она и не собиралась идти в водолазке – наряд явно неподходящий, ее могут неправильно понять. И так много вопросов на ее счет имеется, не стоит усугублять…
Придется замазать тональником и распустить волосы, чтобы точно было незаметно. Не хватало ей косых взглядов и ехидных усмешек!
– Лис, ты готова?
– Иду, – отозвалась она.
Сам виноват, а теперь торопит. Впрочем, Василиса не обижалась. Просто не способна была испытывать к Елисею никаких отрицательных эмоций. Что бы он ни делал, все хорошо и правильно. Понимала: так нельзя, но ничего не могла изменить. По крайней мере, пока…