– Минту, ты давно должна была понять, что я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я не герой. Ты наделила меня качествами, которые мне не присущи. Я не умею любить… – мягко отвечаю я, вкладывая в слова как можно больше энергии. Мне не хочется ее ранить, но этим я все же могу причинить ей боль, ведь сам внутри истекаю кровью.
– Это неправда! – глаза нимфы озаряются фанатичным блеском. – Ты замечательный, сильный и… и ты спас меня!
– Я не спасал тебя, а всего лишь не убил. В этом есть огромная разница… – я устало вздыхаю, понимая, как заблуждается это создание в причинах своего существования. Она как надоедливый ребенок. Мне не нужно ее общество. Хочу побыть один.
– Но ведь не убил! Значит, заметил во мне что-то? – вопрошает нимфа, глядя на меня преданными щенячьими глазами. Мне становится грустно. Она думает, что любит, но это не так. Существует ли вообще любовь? Или это выдумки людей, чтобы добавить в свою серую жизнь больше красок и фатализма?
Поворачиваюсь к девушке и долго смотрю в ее жалобные глаза. Пытаюсь найти в себе хоть малейший отголосок чувств. Но сердце молчит, будто умерло. Может, так и есть.
Минту воспринимает мой взгляд по-своему. Она подсаживается ближе и, смахнув слезу с бледной щечки, касается моего лица. Нежное, совсем невесомое движение не пробуждает во мне желания продолжать, но я не двигаюсь с места, наблюдая за тем, что будет дальше.
Она смелеет. Ее пальцы проходят вдоль шеи и опускаются на мои плечи. Словно крылышки бабочек, они невесомо щекочут кожу под тонкой тканью рубашки, но во мне, вопреки желанию, чтобы сердце откликнулось, все замерло ледяной глыбой. Но Минту это не тревожит. Не наблюдая отказа, она накрывает мои губы своими. Поцелуй длится всего несколько мгновений, но я чувствую, как ее жизненная энергия устремляется ко мне, она хочет поделиться ею со мной. Но я не могу. Больше не могу.
Мягко отстраняюсь и встаю.
– Минту, я не хочу тебя обманывать, но и давать ложную надежду тоже не стану. Я не люблю тебя и никогда не полюблю! – пусть жестокие слова осядут в ее сердце и навсегда затмят мысли о нашем единстве. Это лучше, чем все свое существование потратить на то, чему не бывать.