Он рисковал получить плетей за то, что оставил пост, но у Кунала все внутри перевернулось при мысли, что мирный житель пострадает во время его караула.
Девушка исчезла в нависшей тени Крепости, и Кунал помчался вниз. Он пронесся по башенной лестнице и узким коридорам, чудом не задев свисавшую с потолка камфорную лампу[2]. Достигнув высоких каменных арок первого этажа, он свернул за угол к боковому входу и, выставив вперед руки, с разбега открыл дверь.
Океанские волны вздымались и с пеной разбивались о красные утесы, из которых вырастала южная стена Крепости. Слева над берегом, возле порта, поблескивали огоньки торговых кораблей. А справа, вдалеке, почти на краю утеса, он снова увидел девушку.
Она подняла голову к небу, и лунный свет пролился на ее профиль и улыбку.
Ее улыбка.
Она призвала из дальних уголков памяти нежеланные воспоминания… О друге детства с игривыми глазами и вызывающей усмешкой, который частенько втравливал Кунала в неприятности. О давно умершем друге.
Воспоминание кольнуло в груди, как осколок прошлой жизни. Той жизни, в которой он не знал, как быстро убить человека четырьмя разными способами.
Скрывшись в тени у входа, он наблюдал… Морской бриз принес холод, и девушка, вздрогнув, укутала тонкие смуглые руки концами уттарьи. На ней было простое алое сари с тонкой золотой каймой, кусок плотного шелка перекинут через плечо и схвачен на поясе золотым кушаком. Он пригляделся к ее ножкам. Ни одного колечка на пальцах – значит, не замужем. Нет ни ножных браслетов, ни сережек и витиеватой золотой бижутерии – ничего, что указывало бы на ее статус. Должно быть, она из недавно прибывших торговцев, те всегда одеваются подчеркнуто нейтрально.
Куналу стало легче от этой мысли, хотя он все равно тревожился, гадая, что привело девушку к Крепости – большинство торговцев к этому времени уже удалились в гавань. Неужели она заблудилась?
Кунал вышел из тени и направился к ней.
– Вам нельзя тут находиться, – произнес он, остановившись в шаге от девушки.
Кунал заметил, как напряженно она прижала уттарью к груди. Ее глаза скользнули по бронзовым доспехам и золотым наручам, сразу дающим понять, кто он такой.