Ой, мамочки!
Кажется, я попала!
Нет, я это поняла еще в том горящем крыле, когда ректор явился на пожар собственной персоной, одним щелчком пальцев остановил пламя, заставив его, сплевывая остатки мебели, исчезнуть. Жаль, я не могла сделаться невидимой и испариться вместе с огнем. И вот стою я теперь такая вся несчастная в кабинете руководителя нашей академии и лихорадочно соображаю, что же ему ответить. И Берт, как назло, молчит. Предатель! Где сейчас носит эту наглую пушистую морду?
– Смею вам напомнить, адептка Райлис, – лениво растягивая слова, произнес магистр Стайракс, – что это уже ваше третье взыскание за этот месяц. Вы использовали лимит наказаний за год. Я вынужден вас отчислить!
Что? Меня нельзя отчислять! Ах он, ах он… демон проклятущий, бессердечный и холодный!
– Пожалуйста, не надо! – всхлипнула я.
Довольная улыбка стала медленно расползаться по лицу магистра.
– Значит, голос у нас все-таки есть, – задумчиво проговорил он, – а я уже думал, что вы его лишились в том подвале, в котором я вас нашел.
Подвал… было дело. А где еще прикажете мне проводить ритуал? Не в своей же комнате в общежитии.
– Я… я больше не буду! – честно соврала я. Ритуал-то надо закончить.
– Почему-то я вам не верю, – медленно ответил ректор, словно размышляя о чем-то, переведя взгляд на все еще дымящееся строение в лучах рассвета.
Надо же, какой проницательный!
– Честное слово!
На всякий случай скрестила за спиной пальцы. Кто их этих всемогущих демонов разберет? Вдруг, давая ему обещание, я подписываю себе договор на вечное рабство?
– Члены Совета академии уже в курсе произошедшего инцидента, – уведомили меня, – им принимать решение о вашем дальнейшем обучении. Тут я бессилен. К счастью.
Горькие слезы разочарования застыли на моих ресницах. Ну не может все вот так закончиться! Это нечестно!
В нечеловеческих глазах магистра не было и капли сострадания. Он смотрел на меня как-то задумчиво, будто принимая какое-то решение.
– Вопрос в том, на что вы готовы пойти, чтобы остаться в академии?
– На все! – не раздумывая, ответила я и тут же прикусила себе язык.