Хорошая новость состояла в том, что они здесь тоже были. В стороне под приметным, свежевыкрашенным полосатым чёрно-жёлтым столбом стояла пара извозчиков с потёртыми дрожками и дремлющими, невзирая на шум и гвалт, лошадьми. В толчее виднелись всадники, через площадь катилось несколько разномастных экипажей, вдоль дальнего края площади пара серых рысаков с достоинством влекла чёрное ландо, блестящее свежим лаком и кожей, которое издалека казалось новеньким и чистым.
А вот плохая… Впрочем, нет, что плохого в любви местных к мамонтам? Дмитрия это никоим образом не касалось, только стало понятно, что привыкать придётся быстрее: гиганты с хоботами служили тут главным гужевым транспортом, который ещё даже не начали сменять автомобили, тягали фуры и омнибусы, и их было много. Скорее по общей массе, конечно, чем по количеству, потому что всего шесть, но…
О том, что шерстистых громадин разводили именно в этих краях, переняв манеру от желтокожих дикарей, Косоруков действительно забыл. Как и о самих дикарях чжурах: война была не с ними, с империей Чинь, а племена… Да что племена! Кого они волнуют. Даже когда кто-то из вождей решал присоединиться к одной из сторон, от них, по рассказам пехотных, было больше вреда, чем пользы. Только как проводники и годились, да и то толковый воздушник легко мог заменить их знания.
Косоруков скривился, надвинул шляпу пониже, чтобы закрывала лицо от палящего солнца, и двинулся через площадь, прикидывая, к кому лучше обратиться с вопросом — то ли к лотошникам, то ли…
Вопрос решился сам собой, когда дорогу ему заступил немолодой городовой в форменной фуражке и пропылённом холщовом кителе, из гвардейских унтеров.
— Городовой Петров, — назвался он, тронув фуражку. — Вы, сударь, в город наш по какой надобности?
— Здравия желаю, — ответил тем же жестом, — Косоруков, Дмитрий Михайлович, лейтенант его императорского величества флота в отставке, ныне — вольный охотник за головами.
— И по чью же душу вы в наших краях? — заметно потеплевшим тоном уточнил городовой. — Неужто в наш спокойный город?
— Дальше, — Дмитрий махнул рукой в сторону солнца. — Тут-то, гляжу, спокойно.