То, что она увидела, не поддавалось никакому объяснению.
Кровь, очень много крови. Вокруг оторванные руки и ноги. Голова роскошной брюнетки с перекошенным от ужаса лицом подкатилась к ее ногам: в глазах застыл неимоверный страх.
– Эй!
Она откликнулась на голос. Впереди нее стояла малышка лет восьми. Вся в крови. Тоже.
Стоило ей резко сократить между нами расстояние и дотронуться Заи в районе живота, ее собственные глаза заволокла темнота.
***
Зая Гоз смотрела на нее и не понимала, почему девочка в ее квартире. Эта кроха представилась именем Элиес.
Зая ощутила себя словно в бреду: в глазах предстала кровавая резня и расчлененка. Якобы она могла жестоко расправиться с роскошной молодой парой – рыжим парнем и пухлогубой брюнеткой. От воспоминания, как ее голова подкатилась к ногам, лицом вверх, и эти глаза, полные ужаса…
Отвернувшись от девочки, девушка-солдат низвергнула содержимое желудка.
– Почему тебе вдруг стало плохо? – тональность в голосе крохи резко поменялась. Еще недавно тот звучал так приветливо, а теперь в нем скрежетали стальные нотки.
Вытерев рот и взглянув на нее, Зая все пыталась вспомнить, как она оказалась у нее дома.
– Почему ты отключила санитайзеры? У тебя завелись тараканы, ты в курсе? – Элиес уже не смотрела на нее, она водила по воздуху своей пухленькой пятерней в странных движениях.
Зая не могла не обратить внимание, как этим ее воздушным манипуляциям стало подражать целое полчище выстроившихся тараканов, каждый в аккурат размером с указательный палец. Они будто танцевали причудливый танец. По комнате разлилась мелодичная восточная музыка под стать ее движениям.
Как у Элиес это удавалось?
“Все в моем убежище подстраивалось только под мое настроение!” – с досадой подумала Зая.
И стоило девчушке резко повернуть ладонь горизонтально, тараканы легли как по команде, будто замертво. Музыка тоже стихла.
– Забавные они у тебя, – проговорила она и взглянула на нее.
Только сейчас можно было разглядеть, что ее глаза… – они жуткие. Вместо привычного белка темнота, а вместо зрачков – красный блеск.
– Они мои друзья, их нельзя трогать, Элиес, – сбивчиво пролепетала хозяйка убежища, подразумевая самых древних членистоногих.