Джентльмен в лихо заломленном котелке, с наслаждением захватив в легкие побольше свежего воздуху, приготовился было неспешно шагнуть к своему фаэтону, размышляя, какие кары нашлет за его прегрешения фортуна на его голову, однако до его слуха донесся тихий и жалобный голосок, остановивший его:
– Умоляю вас, господа… Позвольте… позвольте же мне пройти! Пожалуйста…
– Нет, ты должна сделать выбор. Ты должна непременно выбрать! Он или я? Выбирай. Ну? – В развязной интонации говорившего прозвучали плохо скрытые нотки угрозы. «А вот это уже лишнее!» – подумал джентльмен. Одно дело – флиртовать с дамой, и совсем другое – принуждать ее к общению, когда она не хочет этого. Джентльмен с неудовольствием поморщился.
Он опознал этот голос – голос ветреного, насколько это было ему известно, баронета – и обернулся. Бросив рассеянный взгляд в сторону высокого крыльца черно-белого соседнего коттеджа под крышей из прессованной соломы, он увидел девушку в длинном синем плаще, отделанном серым мехом. На голову ее был наброшен капюшон, но даже на расстоянии джентльмен смог различить под его прикрытием белое личико и большие темные глаза на нем.
Дорогу молодой особе в плаще заслоняли двое: баронет, которого опознал джентльмен, и некий неизвестный ему молодой человек. Оба были в запачканных грязью белых лосинах и розовых охотничьих куртках с зелеными лацканами.
– Ну, давай же… решайся… выбирай! – развязно-настойчиво повторил баронет. Речь его выдавала изрядное воздействие горячего пунша, которым щедро их угощали после охоты.
Джентльмен, благоразумно решив не вмешиваться, сделал несколько шагов по направлению к своему фаэтону. В конце концов, все это его не касается, и если молодой Хэйдон и его неизвестный друг хотят подцепить какую-то из местных красоток, он не станет им портить молодую игру. Да еще в такой – охотничий! – день. Природа, извольте заметить, требует отдать ей свое… Куда от нее деться?..
– Пожалуйста… пожалуйста, позвольте мне пройти… умоляю… вас!
Звук этого голоса заставил джентльмена обернуться. Голос был такой юный, просящий и беззащитный, и звучало в нем что-то еще, заставившее его помедлить.