Он перестал спорить — отмахнулся, раз мне в голову втемяшилось летом поработать. И так было всегда. Мы ни разу не ссорились, не ругались, и такие отношения были прекрасны. Все было известно наперед: когда-нибудь мы поженимся и нарожаем кучу симпатичных детишек. Когда-то давно я впервые задумалась, а любовь ли это? И не могла дать точного ответа, потому что сравнивать было не с чем. Тогда же сомнения и отмела. Только полные дурехи ищут кого-то еще, если рядом уже имеется прекрасный человек. И интимная близость с ним доставляла удовольствие. Ничего потрясающего, конечно, всякие романтические истории про постоянно оргазмирующих девиц очень преувеличены. Секс — это акт взаимной нежности, доверия и, как бы странно ни звучало, уважения к партнеру. У нас с Сережкой и в этом вопросе получилась полная синхронизация. Во всех аспектах наших взаимоотношений все было правильно.
Я считала себя победительницей лотереи. И вот только жить вместе не хотела, отшучивалась от всех его предложений. Не потому что не была уверена — наоборот, знала на сто процентов, как все будет дальше. Закончу институт, поженимся, обрадуем всю родню и проживем спокойную, счастливую жизнь вместе, без моральных потрясений. И раз все так однозначно, то зачем начинать прямо сейчас? У нас впереди десятилетия, чтобы друг другу надоесть. Потому я и выторговывала себе еще год букетно-конфетных отношений. Все же в нечастых свиданиях больше романтики, чем в совместном быте. Я отчаянно боялась заскучать. И, безусловно, никогда не говорила об этом вслух, потому что это чушь и блажь — даже когда звучит только мысленно. Но по той же причине принимала противозачаточные таблетки — никаких нарушений моих планов быть не должно.
Начав встречаться с Сережкой, я не ослепла и не оглохла — видела привлекательность других мужчин, очаровывалась актерами и минут на десять влюблялась в чью-нибудь харизму. Но никогда не представляла их рядом с собой, эмоционально отстранялась. Ну, например, директор в офисе Сережки — только слепая такого бы не заметила. Я видела его однажды, когда ждала своего парня после работы. Шикарный мужчина слегка за тридцать в шикарном костюме шел к шикарной машине. А рядом с ним наишикарнейшая девушка — невероятно высокая и худая. Семенит, бедная, меленько на своих шпилечках, а он даже не оглядывается. Потому что такие не оглядываются на простых смертных, не подают руки или не открывают дверцу авто. Он черноволос, очень высок, профиль точеный — таким мужчинам не бизнесом надо заниматься, а в тех самых фильмах сниматься, после которых все женщины ощущают легкую, беспредметную влюбленность. Они вкладываются в подобный образ, инвестируют в него. Они проводят часы в тренажерных залах и у стилистов, потому что у таких есть только один любимый человек — он сам. И, конечно, подобные вложения дают отдачу, находят своих зрительниц. Я тогда тоже почувствовала десятиминутную влюбленность, потому что не оглохла и не ослепла в собственных серьезных отношениях, но когда вышел Сережка, обо всем забыла.