Брак – не входил в планы маркиза, но положение в обществе обязывало его когда-нибудь жениться на девушке равной по статусу. Чем в данный момент усердно занималась мать маркиза Вирджиния Шелби, но ее поиски всегда приводили к одному Натаниэль лишь развлекался с очередной девушкой искавшей путь к его сердцу, а потом с легкостью бросал ее. Хоть о Натаниэле и ходила дурная слава, но вдовствующая маркиза все равно не опускала рук и продолжала знакомить своего двадцатипятилетнего блудного сына с новыми выгодными партиями надеясь на положительный результат. Со всеми этими попытками она не могла учесть только одного, что уже давно сама пала в глазах Натаниэля и он уже с детских лет как не прислушивается к ее словам, а тем более к советам. Ведь это из-за матери отец отправился в мир иной, чего маркиз никак не мог ей простить.
А тем временем после неловкого объяснения обворожительной кокетки Натаниэлю стало как-то не по себе и он тут же затушив трубку убрал ее обратно в карман плаща.
– Ну же, не стесняйтесь мисс, подойдите ко мне. – Хриплым голосом позвал он девушку. Весь вечер она только и делала, что сводила его с ума своим очарованием. Еще в бальной зале, где заметил ее, маркиз понял, что эта девушка точно легкомысленная и доступная и не сможет отказать ему в близости. Да и потом, если вдруг их застукают у него, имелся весомый аргумент, чтобы избежать наказания за соблазнение невинной дебютантки, что случалось уже и не раз. Он просто скажет, что она сама вовсю вешалась на него и была не против того к чему все шло. Именно так коварный соблазнитель часто и поступал разрушая бессознательно репутацию любой вертихвостки, которая по неопытности сама попадалась в его сети.
В обществе маркиза прозвали за это распутником и повесой. Многие состоятельные родители всячески старались уберечь своих дочерей от Натаниэля, но они все равно летели к нему, как пчелы на мед. Так же маркизу никто из титулованных аристократов не мог ни слова против сказать, а все потому, что от Натаниэля исходило могущество и демоническая властность заставлявшая многих дрожать на месте в его присутствии.