- Нам нужно поговорить.
- Поговорить? – повторил Костя, внутри которого постепенно возрастала волна раздражения. - То есть, ты вломился сюда ночью, тыча «пушкой» мне в лицо, желая просто поболтать? Ты в своем уме, Макс?! – он сделал паузу, ожидая услышать в ответ хотя бы какие-то оправдания, но их не последовало и тогда Костя завершил свое негодование, отрицательно покачав головой. - Нет, так не пойдет. Шутка затянулась, ты выбрал не самое удачное время! Я сейчас не в настроении с тобой разговаривать, поэтому сделай одолжение, свали домой!
Костя поднялся с дивана и сделал шаг к приятелю, решив, наконец, объяснить, что тот слишком заигрался, устраивая глупые розыгрыши после того, как они с Василисой едва успели избежать гибели, с трудом вернувшись домой уставшими и голодными, но взметнувшееся в его сторону оружие и строгий приказ ночного визитера остановили упрямого хозяина пентхауса на полпути:
- Тебе лучше сесть на место!
- Или что? – усмехнувшись, спросил Костя, отказываясь подчиняться. - Убьешь меня этим «пугачом»? Думаешь, я поверю, что он настоящий?
- Пожалуйста, не надо… А вдруг он не шутит? - жалобно подала голос Василиса, до сих пор молчаливо и испуганно взиравшая на молодых людей в комнате, умоляя друга детства не нарываться на неприятности.
- Не волнуйся, со мной ничего не случится, - не глядя на девушку, уверенно бросил Костя, сверля глазами приятеля.
- А с ней? – хладнокровно поинтересовался тот и перевел дуло в направлении сжавшейся в комок гостьи, взяв ее на прицел.
Костя услышал за спиной встревоженный девичий вздох и, обернувшись, успокоил ее:
- Да, ничего он нам не сделает, не бойся. Я Макса не первый год знаю, мы давно дружим, он просто блефует…
Но в этот момент пуля, внезапно выпущенная из огнестрела, мгновенно прошила диванную подушку рядом с девушкой, оставив после себя дыру приличных размеров.
Василиса вскрикнула и с дикими глазами отскочила в сторону:
- Ты видел?! Он не шутит! Он и правда пытался меня убить!
С мрачным видом рассматривая дырку в диване и перепуганное лицо девушки, Костя взглянул на друга теперь уже совсем по-иному, понимая, что намерения у того действительно серьезнее некуда: