Я успела снять заклинание, перемахнуть ограждение и добежать до Лефлана. И Леф успел, смог отобрать у второго конвоира «Стим-М» и вырубить его самого, осталось уйти с площади. Совсем мелочь, уйти с площади, полной горожан и солдат Киллитенса. Но мы теперь вдвоём, мы сможем. Вдвоём мы сможем всё…
– Незачёт, Эргон. Пересдача через три дня, завтра предоставить отчёт с развёрнутым анализом ошибочных действий.
Я ещё была там, в оккупированном Остдоле, в азарте надвигающегося боя, с первым комплектом готовых сорваться с пальцев заклинаний, и ни голосу капитана Сартара, стирающему гомон толпы и хлопки выстрелов, ни лицам ребят из нашей группы, возникающим вокруг, ни полупустому полигону, замещающему картину городской площади, там места не было. В реальность я возвращалась тяжело. И как несколько минут назад не могла поверить в происходящее, так не верила и сейчас. Мне нужно было убедиться, что война, оккупация и плен Лефлана лишь ментальное моделирование вероятностной ситуации. Мне нужно было увидеть Лефа, живого, здорового и свободного. Немедленно.
Немедленно не вышло, пришлось ждать окончания занятия, с полигона меня не отпустили, а если бы и отпустили, в аудиторию группы Лефлана не пропустили бы. Дисциплина в закрытой школе Министерства внешних вопросов Тугдоланта ненамного отличалась от армейской. Само МВВ на две трети состояло из бывших и действующих кадровых военных, а прав и возможностей имело больше, чем непосредственно Военное министерство. Впрочем, может, нам это только казалось, из своеобразной гордости за структуру, в которой предстояло когда-то работать.
Тесты на действия в различных ситуациях с ментальным моделированием самих ситуаций в нашей программе появились в этом году вместе с их преподавателем капитаном Чаршоном Сартаром. Кроме звания и имени никто о нём ничего не знал. Догадывались, конечно, что разведка и, скорее всего, агентура долгой консервации, и вместе с этим догадывались, что никогда не узнаем, насколько верны наши догадки, как и его настоящие имя и звание.
Капитан был красив, неприступен, вечно хмур и крайне требователен. Дружно влюбившиеся в него девчонки пересмотрели своё отношение уже через три месяца, когда закончилась вводная часть и началась практическая. Первые тесты завалили все без исключения и все без исключения прошли через первый анализ допущенных ошибок, проведённый им лично. Без церемоний, без малейшей жалости, невзирая ни на какие наши моральные страдания, и всё с тем же непробиваемым хмурым спокойствием. После его разбора чувствовали мы себя… Лучше не вспоминать. Вторым разбором урок он закрепил и закрепил ещё сильнее, переведя всех на самостоятельный анализ собственных пролётов, пересдавать который можно было бесчисленное количество раз, пока не вылавливались все упущения. Единственная уступка, на которую иногда шёл капитан Сартар – сообщить число ошибок, тогда хоть было на что ориентироваться. Мне на эту уступку не повезло ни разу.