Он настоящий дьявол, он − мой наркотик! Моя мучительно-сладкая боль… Моё счастье и моя погибель…
Раствор соли неприятно стягивает кожу, но это ерунда в сравнении с тем, что происходит, когда он начинает пороть меня розгами. Каждый удар отражается в моем сознании адской вспышкой и разрывает его на куски, разнося отголоски боли по всему телу. Он делает это всегда медленно. Ему нравится наслаждаться всем процессом от самого момента удара и до той секунды, когда мои стоны окончательно стихнут.
Соль, въедается в мои раны, где кожа предательски рассекается, не выдерживая экзекуцию, и тогда я по-настоящему жалею, что переступила порог этого дома. Это долгая и мучительная пытка сводит с ума. В эти моменты я готова умереть! Я ненавижу его и ненавижу себя, ненавижу свою зависимость от него и еще больше – его зависимость от моих страданий.
Не знаю, что со мной происходит, но когда его холодные пальцы гладят моё разгоряченное и рассеченное тело, я испытываю какое-то странное облегчение и даже… наслаждение. Он смотрит в мои глаза и в них я читаю что-то большее, чем просто страсть и похоть. Я вижу еще и восхищение моей стойкостью и благодарность за то, что продолжаю любить, его несмотря ни на что.
Может быть, мне это кажется, может быть, я просто хочу так видеть. Но это моя жизнь и мой новый мир, в который меня затянуло, словно в трясину, и я уже не могу выбраться.
Он хочет, чтобы я носила ошейник. Это красивое украшение с шипами, которое он заказал для меня в готическом магазине, я с радостью одеваю и ношу его. Снимаю только когда иду в ванную. Я даже сплю в нем. Мои родные против моего нового стиля в одежде и мама очень боится, что я сделаю тату или пирсинг. Иногда мне кажется, что это ее самый главный страх в жизни.
Порой удивляюсь, о чем переживают люди? Думают о всякой ерунде, не видя главного в жизни: того, ради чего мы живем! Наши чувства, наши эмоции, возможности нашего тела…
Боже, как холодно! Одно из его любимых развлечений, это игры со льдом. После порки моё тело так полыхает, что прикосновение столь холодного предмета, кажется вдвойне ошеломляющим.