Это дает надежду, что совсем скоро ему надоест. И все будет, как раньше. Так, как я привыкла – с ускорением сердечной деятельности лишь в отношении дочери и работы.
– Спокойной ночи, Иван, – наконец-то, ловлю рабочий настрой, придавая лицу бесстрастное выражение.
Ухмыляется, заставляя разлететься лучиками морщинки во внешних уголках глаз, а меня… заерзать на месте, из-за жгучей потребности дотронуться до них и лучше бы… губами…
Вся выдержка к черту!
Спокойная ночь не светит теперь именно мне…
***
– Виктория Юрьевна, приехали! – вырывает меня из воспоминаний полуторамесячной давности голос моего личного охранника. – Какие дальнейшие распоряжения?
Фокусирую взгляд на предмете, который вертела в руках всю дорогу домой.
Приглашение.
Совместная встреча Нового года в кругу семейства Веровых.
Сегодня.
Решение за мной.
Виктория
Совместная встреча Нового года в кругу семейства Веровых.
Сегодня.
Решение за мной.
Такого рода действия никогда не даются мне легко. Я привыкла просчитывать все мыслимые и немыслимые варианты, анализировать имеющиеся данные, вертеть ими, как сложным, логическим пазлом. Это моя работа, и от верно или неверно принятого решения в моём случае часто зависит чья-то жизнь.
Десять лет юридической практики, напрямую связанной с уголовными преступлениями, не прошли даром.
Все было бы намного проще, будь я одна. Но ровно три года назад в моей жизни появился дополнительный смысл. Смысл, который, как взрыв сверхновой, осветил самые тёмные и потаённые уголки моей жизни. Жизни, которая перестала принадлежать только мне.
В ней появилась Инга. Маленькое, насквозь израненное, измученное чудо, поджимавшее босые ножки под себя и изо всех сил цепляющееся руками за пижамные штанишки, чтобы хоть как-то сдерживать дрожь, сотрясающую тоненькое тельце.
Ирма Эдуардовна, хозяйка нашей конторы, привезла девочку прямо с… места преступления…
Домой мы уехали вместе – я и… дочь.
***
– Андрей, – обращаюсь к ожидающему ответа охраннику я, принимая окончательное решение, – восемнадцать ноль – ноль, новогодний вечер у Верова Ивана Сергеевича.
– Завершение? – ни единой модуляции голоса, несмотря на тридцать первое декабря и тающую на глазах возможность освободиться пораньше. Работники нашей организации слишком высоко ценят свои рабочие места, поэтому за всё время пребывания в её составе, я ни разу не слышала ни единого пренебрежительного высказывания в её адрес.