О, вот и началось!
- Ох, - здесь по сценарию последовал полный трагизма вздох, к абсолютно сухим глазам леморы Эланести метнулся батистовый платочек, - всё на мне. Дом, прислуга, закупки. Всё на мне! Дороти у нас, видите ли, рисует! Рисует и рисует! Рисует и рисует! – и так это было сказано, как будто приёмная дочь не рисует, а королевскую власть почём зря поносит или напропалую занимается свальным грехом, как младший отпрыск достойной четы Эланести Фенгар. Уж Найтири про него, да и от него самого всякого наслышалась. – Ещё и характерец у нашей Дороти ещё тот, - вздох, последовавший за этим утверждением, мог бы посоперничать с шумом от кузнечных мехов.
- Трудно, ох и трудно будет вам подыскать ей мужа, - ага, ещё одна мегера отказалась от матримониальных планов. Хорошо.
- И не говорите, лемора Мюррей, и не говорите, - Двойра Эланести вяло махнула платочком. – Уж и не надеемся, что найдётся в Терингоре мужчина, который сможет смирить её норов. Но коли уж мы взялись заботиться о бедняжке, будем нести это бремя.
Ну надо же! Бремя они несут. Ещё бы сказала, что от себя последний кусок отрывают. Как будто не выделяет королевский опекунский совет кругленькую сумму на содержание таких вот приёмышей. Но кому это говорить? Найтири лишь крепче сжала зубы и в очередной раз промолчала. Начнёшь так возражать и будешь не меньше получаса, а то и целый час слушать поучения возмущённых до глубины души дамочек. Ну уж нет, лучше потерпеть. Сейчас ещё немного помусолят эту тему и отправят Найтири прочь из гостиной. Начнут обсуждать что-то другое, вон у гостьи как глаза горят, определённо, помимо основной цели – посмотреть девку на выданье, принесла и новый ворох сплетен.
- Ваше смирение вам зачтётся, - ожила куриная гузка, чтобы выдать очередную банальность.
Лемора Эланести с достоинством кивнула, соглашаясь. Ещё бы, именно ради этого зачтения и приняли у себя потерявшуюся сироту, а вовсе не ради опекунских денег. Спектакль подходит к концу, пришла пора показать свою бесконечную доброту по отношению к приёмышу.
- Дороти, милая, что ты ёрзаешь? – участливо обратилась мачеха к девушке.