– Очень жаль. – Глаза прищурились, губы натянулись и словно обсохли.
Положение уже становилось глупым. С одной стороны, Оле не хотелось ссориться с начальством, а с другой, она действительно торопилась. Ну, и как бы не было никакого смысла этот разговор продолжать.
– Извините, Марина Александровна, мне надо успеть это все разнести, – показала она на коробку.
– Ах да, вы же у нас едете в отпуск, не так ли? – медленно протянула зам генерального, отодвигаясь в сторону. – Ну что ж, удачи вам, Оленька.
– Спасибо, – пробормотала Оля и прошмыгнула мимо.
Странное было ощущение, такое холодное, непонятное. До мурашек. Хотелось встряхнуться. Но вскоре за делами этот эпизод забылся.
А с утра Ольга выехала в отпуск с экспедицией этнографов.
***
На календаре 12 июня.* Лето, жара…
Уже неделя, как они работали на месте. Сегодня день был свободный до самого вечера, и после завтрака Оля собралась на речку. А старушка хозяйка, к которой ее поселили, как единственную девушку во всей экспедиции, смотрела, как она собирается. Сидела, сидела и вдруг выпалила:
– Не ходи.
Оля обернулась.
– Почему?
Потом вдруг подумала, что, наверное, бабушке надо помочь, а сказать стесняется. И только открыла рот, как та шикнула, округлив темные глаза-бусинки:
– Змеевик* ведь…
– И что? – не поняла Оля.
– Как что? Попадешься на глаза… кому нельзя, пропадет твоя душа.
Ну вот опять. Каких только суеверий и страшилок она за последние три дня не наслушалась. Что ж теперь, из дому не выходить? Но это же смешно.
– Да ну, – махнула рукой и усмехнулась.
Старуха глянула так, словно прожечь хотела.
– Ничего ты не понимаешь. Он все одно возьмет свое! – заговорила вдруг с жаром и странно покосилась на колечко, которое Ольга носила на безымянном пальце левой руки. – Ты не сможешь ему противиться, девка, сама захочешь его ласки! Сама за ним пойдешь…
А потом взгляд так же внезапно потух, ушел в себя. Как будто захлопнулось дверца, приоткрывавшая тайну. Женщина снова стала бесстрастной, встала и начала возиться у стола. Оле даже как-то неудобно стало.
– Может, вам помочь, Степановна?
– Чего мне помогать-то? – та махнула рукой. – Делать все равно нечего.