Я попятилась, споткнулась и упала. Что за напасть! Ойкнула, вскочила, потирая ушибленное место, оглянулась, рассматривая какую-то странную каменную площадку и осознавая, что двери уже нет.
Это вообще... что? Это вообще... как? И где я? Куда делась дверь?
Однозначно, переутомление. Судя по всему, еще и с галлюцинациями. Все же придется пойти к врачам и сдаться на их милость.
Я находилась на башне, которую смело можно было назвать средневековой. Об этом говорили узкие бойницы и высота. Глянула вниз — не увидела ничего. И страшно так стало...
— Ну наконец-таки! Я уже думал, что ничего не вышло, и артефакт прадедушки оказался обычной стекляшкой! — раздался довольный мужской голос.
Я оглянулась в поисках таинственного незнакомца. В это время из-за туч удачно выглянула луна, освещая картину, от которой побежали мурашки.
Сзади нависала каменная стена, сложенная из огромных валунов. К ней был прикован медными цепями встрепанный паренек лет двадцати-двадцати трех, больше бы я ему точно не дала. Глаза большие, темные. Красивые, как опалы. Нос и уши острые, из-за чего паренек напоминал дикого лисенка. Да и короткие спутанные волосы льняного цвета усиливали впечатление, добавляя странного очарования. Одет, правда, как-то нелепо: в простую белую рубаху почти до колен и черные, с неровно обрезанными краями бриджи. К тому же босой.
— И что стоишь? Спасать будешь или нет? Времени-то мало!
— Кого спасать? — поразилась я, глупо моргая и с трудом приходя в себя.
Может, каким-то нелепым и случайным образом попала на съемочную площадку, где снимают исторический фильм, и об этом не помню?
— Драконье пламя! — гневно сверкнул глазами паренек и, потрясая длинными цепями, которые обматывали его щиколотки и запястья, прошипел сквозь зубы что-то маловразумительное.
— Спасай, тебе говорят! Ты — джинн или кто?
Теперь брови удивленно приподнялись у меня. Интересно, кто из нас двоих все же сумасшедший: он или я? А может, ослышалась? И не говорил паренек ни о каких джиннах?
— Эм...
— Ну! — И он требовательно уставился на меня. — Полагается исполнить желание, раз я тебя высвободил.