Перфекционизм во всем – плохая привычка. Как постоянно повторяет мой папа: «… Если доводишь до совершенства дело, которое можно оставить на «нормальном» уровне, только зря растрачиваешь энергию и испытываешь терпение окружающих…»
Все так и есть, но именно эта личностная черта, а не отец – генерал в отставке, продвигала меня вверх по служебной лестнице!
Из-за крайне неудобной позы, учитывая высокие каблуки-шпильки на которых я пыталась удержать равновесие, папки выскользнули из сумки и плюхнулись на пол. Игнорируя снующий туда-сюда поток госслужащих, хлопающих входными двустворчатыми дверьми, едва слышно чертыхнулась и, оставив в покое свои ноги, аккуратно присела на корточки, быстро собирая документы, выпавшие из следственные дела.
– Мила!
Услышав знакомый голос, быстро подняла взгляд на давнего, еще университетского знакомого, который, остановившись рядом со мной, помог мне подняться, придерживая под локоть.
– Рад тебя видеть! Какими судьбами тебя опять к нам занесло?
– По делу Козырева, – сдержанно улыбнулась я.
– Так прокуратура что, тебя назначила на следствие? – противные нотки неподдельного удивления в его голосе резали слух. – Да он с девчонкой даже разговаривать не будет!
– Посмотрим… – сразу ответила я.
Из чистого упрямства повела плечом, деликатно, но все же стряхивая со своего локтя, который он продолжал удерживать, его руку…
– Неужели они не понимают там, наверху?! – бессильно продолжал возмущаться он.
Даже поднял указательный палец вверх, словно указывая на кого-то конкретно, видимо имея ввиду моего отца, который смог выбить для меня должность старшего следователя при прокуратуре и хорошее назначение на, казалось бы, беспроигрышное уголовное дело, исход которого позволит мне очередной раз резко взлететь вверх по служебной лестнице.
В свои двадцать восемь лет и за достаточно продолжительное время работы в прокуратуре я привыкла игнорировать «понимающие» улыбки окружающих меня коллег и не обращать внимание на шепот их предвзятых мнений. Молча бралась за любое новое уголовное дело, подброшенное мне начальством и всегда доводила его исход до обвинительного, окончательного приговора, несмотря на сложные, а иногда, совсем невозможные обстоятельства его расследования.