Я снова попыталась сосредоточиться на том, что говорил Мишель.
- Ну а что, Марго? Что такого? Прошли годы, достаточный срок, чтобы как-то успокоиться. И вместо того, чтобы обслуживать вот это все, - тут он не без легкого презрения оглядел помещение кафе, - тебе предлагается занять неплохую должность при консуле на «Содружестве».
- То есть, - я освободила руку и спрятала ее под стол, - то есть сейчас ты мне предлагаешь все бросить, отправиться на «Содружество» и работать там с девиранами?
- Кажется, я довольно ясно изъясняюсь, - сварливо ответил Мишель.
- Ты же знаешь, что…
- Да все это знают, брось. Сколько еще должно пройти лет, чтобы ты, наконец, пришла в себя? Нет его, Марго. И не вернуть, как и многих других. Так что не нужно считать себя уникальной и пострадавшей от действий девиран. Почему ты тогда Альянс не обвиняешь, а? Почему не задаешься вопросом, кто нанял нас, кто отдал приказ атаковать неопознанные корабли? - Он пожал плечами, и ткань дорогого пиджака сморщилась у ворота.
Я задумалась. В чем-то он был прав, мой старый друг и первый мужчина, которого я любила ровно до тех пор, пока не поняла, что ничего толком у нас не получится. В самом деле, почему я обвиняю только девиран? Это ведь Альянс принял решение атаковать корабли чужаков, появившиеся у скопления даториума. А потом, когда многие навсегда исчезли в ловушке, Альянс все перевернул с ног на голову. Оказалось, что с девиранами можно и нужно сотрудничать, потому что все, что им было нужно – это даториум. Ученые Альянса так и не научились его толком перерабатывать, лишь пришли к выводу, что информация в определенных условиях может перейти в материальное состояние. Даже кусочек такой материи смогли разложить на информационные составляющие, но на этом все и закончилось. Наши оказались в тупике.
А вот девиране – очень даже хорошо знали, что с этим даториумом делать. После заключения перемирия они предложили Альянсу то, чего не предлагал никто и никогда: информацию обо всем и обо всех в ближайшей галактике. Разумеется, на взаимовыгодных условиях.
И сразу все стало хорошо.