Бороться приходилось на бегу, и скоро руки покрылись глубокими кровавыми порезами. Трава, изодрав одежду в клочья, похоже, испытывала изощрённое удовольствие. В этой реальности она сильнее меня. Да что же такое происходит? Что за наваждение?
Тьма подчиняла своей воле траву, деревья, камни, воду – абсолютно всё живое и неживое безоговорочно принадлежало ей. И делиться с кем бы то ни было властью, точно не собиралась. Тьме принадлежала сама реальность. Она знала, как управлять ею. Пускать в свой дом непрошенных гостей слабых, напуганных, дрожащих явно не хотела. Страху здесь не место.
Переписывать вековые законы, подгонять под людей? Бессмысленно менять местами обесцененные слова в жалкой попытке скрыть человеческую слабость. Второй закон гласил: Мой мир – мои правила.
Давление тьмы переводило тело на новый уровень восприятия ужаса. Тьма проникала внутрь, сознание отказывалось подчиняться здравому смыслу. Продолжая бежать изо всех сил, всё же нашла в себе немного смелости оглянуться. Решила – хуже уже не будет. Но я ошибалась. Увиденное привело в состояние не поддающееся описанию. Слова распались на буквы, лишившись целостности и потеряв смысл, а сознание заледенело. Даже лёгкого прикосновения казалось достаточно, чтобы оно разлетелось на куски, уничтожив меня.
Темнота вбирала в себя не только реальность, но и поглощала время. Немного оттаяв, сознание продолжало туманиться, отдалённо удалось уловить наполненные жизнью слова. Нужно ухватиться за них, запомнить. Как утопающий я цеплялась за соломинку в призрачной надежде выбраться из бушующего моря на берег и наконец – то почувствовать под ногами желанную землю.
– Есть только Жизнь и Смерть, Сила и Слабость. Остальное не имеет смысла. Твоя жизнь – иллюзия, ложь.
Слова успели коснуться рассудка: они настоящие. Это стало единственным, что способно вытащить из этой проклятой чёрной дыры. А может, хватит даже на то, чтобы разрушить мою фальшивую, иллюзорную жизнь? Но что тогда останется? Вопросы промелькнули со скоростью молнии и растворились в темноте.
Толстая уродливая коряга попала под ноги. Я упала, острый сук проткнул ногу. В отчаянном желании освободиться – рывок вперёд, из ненавистного капкана. Отчаянный шаг распорол ногу сильнее. Зажимаю рану. Но дело совсем плохо, а на месте оставаться нельзя. Боль выдернула сознание из тумана и вернула назад. Похоже, она у темноты на особом счету. Боль – некий оживляющий инструмент, не дававший ни на секунду уйти в беспамятство. Опираясь на здоровую ногу, отбиваясь перепачканными кровью руками от ненавистной травы, в полном бессилии продолжала двигаться вперёд.