- И ранены были?
- Да.
- Как?
Демьян поглядел на Вещерского, а тот кивнул, надо полагать, позволяя говорить.
- Под взрыв попал.
Светлая бровь приподнялась. А вот Василиса посмотрела едва ли не с ужасом.
- По собственному, следует признать, ротозейству…
- Скорее уж по неудачному стечению обстоятельств, - поправил Вещерский. – Я читал отчеты. И на месте побывал. Если бы не самоотверженность Демьяна Еремеевича и его людей, пострадали бы мирные люди… много мирных людей.
- Что ж, - ледяной взгляд потеплел. – В таком случае рада, что вы успели вовремя.
Демьян кивнул.
И вновь ожила, оскалилась совесть, напоминая, чего стоило его геройство другим, нашептывая, что, прояви Демьян больше благоразумия, ничего не произошло бы.
Сразу следовало задержать всех.
И пусть бы досталось ему за самоуправство, пусть бы даже пришлось подать в отставку, может, и с позором уйти, но люди остались бы живы.
Его, Демьяна, люди, которые ему верили.
- А вас тоже не мешало бы почистить, - некромант облизал пальцы и зажмурился. – Обожаю эклеры…
- И не только их, как вижу, - не удержалась княжна Вещерская.
- И не только их. Я вообще поесть люблю… особенность… вы берете силу извне, мне приходится тратить свою, а она требует восполнения, - Ладислав тряхнул светлою гривой и взгляд его обратился к Демьяну. – И хорошо почистить… весь серым облеплен. Как твои-то проглядели?
- Так… целители не видят, а таких, как ты, мало. Да и сам знаешь, ваши не больно-то хотят с нами работать.
- Потому что требуете невозможного. И края не знаете.
Это был чужой разговор, отголосок давнего спора, понятного лишь этим двоим. И Демьян посмотрел на единственного человека за столом, пожалуй, общество которого было приятно. И не заставляло ощущать себя случайным гостем в чужом доме.
Василиса смотрела на него.
И взгляды пересеклись, зацепились. Она неловко пожала плечами, будто извиняясь, что все вышло так. А Демьян улыбнулся.
И улыбкой же ему ответили.
- …и я ему говорил, что невозможно это. А он мне, мол, плохо стараешься, что если бы старался хорошо, было бы возможно… и что с ним, спрашивается, делать?