– Царице моя Преблагая, Надеждо моя, Богородице, Приятелище сирых и странных…
– Ты боишься? – хриплый голос перебил растерянного человека. – Винс, здесь тебе не угрожает опасность.
– Откуда ты знаешь моё имя?
Старуха покачала головой и вздохнула.
– Я много чего знаю. Не каждый человек находит тропу в мой дом, – она тяжело закашляла. – Ты видишь меня уродливой, потому что сам таковой сделал. Как ты прожил свою жизнь? Поиск лёгких денег всегда сбивает с правильного пути… ладно… – она обессилено оперлась на стену, откинув в сторону трость. – Ты не покидал свой дом, Винс. Ты всё еще там, на кухне.
Мужчина непонимающе посмотрел на неё, а затем, словно осознав, что произошло, выдавил из себя:
– Я умер… значит, ты – Смерть. Это конец?
На пару минут в комнате поселилась тишина. Единственная люстра, которая свисала с потолка и раскачивалась то вправо, то влево, перестала издавать пронзительный скрип. С яркой вспышкой лампочка, находящаяся в этой люстре, лопнула, и, подобно падающим звездам, её искры слетели на плечи мужчины. Глаза старухи засияли ярко-красным светом. Они отражали не просто пустоту и сырость этого дома, они наполнились жаждой мести, неутолимым голодом. Хриплый голос сменился на грубый, полный злости вопль. С ужасающим визгом старуха взлетела к потолку, заставив человека обессилено упасть, и что есть мочи зажать руками уши.
– Смерть?! – она громко рассмеялась. С молниеносной скоростью карга подлетела к несчастному мужчине, и, ухватив его за шиворот, подняла вверх. Исполненная любопытства, она пристально стала пожирать взглядом Винса, непроизвольно попавшего в её ловушку: – Нет, не закрывай глаза! Смотри, во что ты превратил меня!
Густой туман за окном полностью поглотил злорадное место. Страх овладел сердцем человека. Превозмогая себя, он открыл глаза, наполненные слезами. Сделав глубокий вдох, мужчина затаил дыхание и поднял взгляд на глаза, которые были чудовищно пустыми, смотрящие прямо вглубь души, читающие каждую секунду его жизни. Существо, недавно напоминающее одинокую и безобидную старуху, казалось больной выдумкой. Но всё происходило настолько реально, что даже наркоман, насмехавшийся над верой прохожих, стал бы читать молитву, не зная её отроду.