Все бы хорошо, да только вот…
– Ксюшенька… – Марианна медленно потянула из пачки тонкую сигаретку.
– Да, Марианна Степановна! – девушка выпрямила спину, встав по стойке «смирно».
– Тебе бы пора поменять прическу.
Сказала именно так, что Ксюше сразу стало понятно – не обсуждается, это приказ.
– А что вы хотите, чтобы я сделала со своей головой?
– С головой? – Марианна надменно усмехнулась. – С головой у тебя пока все в порядке, надеюсь. Я говорю о твоей прическе.
– Простите! – симпатичная мордашка окрасилась розовым. – Простите, Марианна Степановна! Что вы хотите…
– Я хочу, чтобы ты избавилась наконец от этой конской челки. Что в самом деле за идиотизм?!
Ее голос начал набирать гневные обороты, а внутри все клокотало: ага, она вычислила еще один раздражающий фактор, требующий немедленной ликвидации.
– Хвост какой-то несуразный! Челка! Уши торчат! Серьги носишь цыганские! Воспитываешь тебя, воспитываешь, все одно – твое плебейское нутро найдет выход. – Ее правая рука, аккуратно пристроив сигарету на выемке пепельницы, лениво перебирала визитки. – Сейчас я тебе порекомендую одного очень хорошего мастера. Созвонись, скажи, что от меня… Завтра чтобы…
– Простите, Марианна Степановна. – Ксюша судорожно сглотнула, сцепив трясущиеся пальцы. – А вдруг он будет занят вечером?
– Меня это не волнует.
Визитка нашлась наконец и заскользила по полировке длинного стола для переговоров в сторону входной двери, у которой тряслась перепуганная насмерть секретарша.
– Скажешь, что от меня, он не откажет. Все, ступай. Да… – Марианна досадливо нахмурилась. – Скажи Аллочке, пускай войдет. Только предупреди ее – у меня ровно десять минут и ни секундой больше.
Ограничивать собственную дочь во времени стоило. И стоило сообщить ей об этом именно через секретаря. Иначе…
Иначе будут долгие разговоры о материнском долге, вернее, о неисполнении оного. Крики, вопли, даже слезы.
Нет, вот сколько раз она говорила ей:
– Детка, учись контролировать себя! Учись управлять эмоциями. Они же подконтрольны!
– А если нет, что тогда? – отзывалась дочь, пошедшая бунтарским норовом в своего папашу.