Кто-то, вроде невзначай.
Скажет: «Рыбонька, постой,
Я сосед твой, холостой».
А она, смеясь игриво,
Скажет: «Здравствуй, рыбачок.
Хоть удилище красиво,
Не ловлюсь я на крючок».
И, словами обменявшись,
Ручку нежно ей подав,
Юра, Ирочку обнявши,
Но совсем не как удав,
Усадил в свою машину,
Заронив ей в сердце «мину».
Юра весь горел желаньем.
И она, но всё терпела.
Только в пятое свиданье
Он почуял трепет тела…
И машина полетела
В поле: дальше с глаз людских.
О, какое было дело!
О, как склеило двоих!
Это я, когда узнал,
Долго завистью страдал.
На другой день и потом,
Так с полгода и не меньше:
Утром, вечером и днём
Всем на зависть, даже гейше,
Словно дьявола заданье
Выполняли двое страстно.
Не расскажет и гаданье:
Сколько раз… и не напрасно…
Да, не всем так повезёт.
Что в сравненье с этим мёд?
Виктор раньше мог и больше,
Но сейчас совсем не тот.
Помнишь фразу: «Так как в Польше —
Тот, кто больше…, тот живёт».
Но у Юрика стабильно
В день разочков, эдак, шесть.
Что ж, за это Ира сильно
Любит Юру, Юре честь.
Но, а что сказать о муже?
Ире он такой не нужен.
И когда, придя с гулянья,
Рухнет спать, оставив ужин,
То, какое обниманье?
А проснётся, только хуже —
Станет к Ире приставать:
Перегар, в движеньях хилость —
Не для Виктора кровать:
Так, разочек Ира, в милость…
Да уже у мужа что-то
Нет в движениях полёта.
Мой читатель со смекалкой —
Понимает с полуслова.
Год тянулся: шатко-валко,
И семья к суду готова.
Муж пытался при разводе
Всё на Ирочку свалить.
Но судья не первый годик…
Так что нечего хитрить.
Здесь всё ясно: развели их,
Ибо жизнь у них, что вывих.
Центр внимания сместим мы —
Ира с Юрой перед нами:
Знаем мы, как совместимы
В сексе были – жаждем сами…
Жажда – дело неплохое,
Но процесс питья чудесней,
Если пьют и сразу двое —
Звук, сравнимый этот с песней.
О двоих мы здесь судачим
И желаем им удачи.
Ира еле успевала
Что-то сделать для детей.
Для любви всё отдавала:
Всё для Юры и страстей:
Нет помех и в норме совесть.
Юра – центр её вниманья.
Жизнь у них – другая повесть:
Есть любовь и пониманье.
Мы, порядочные люди,
И завидовать не будем.
Да, легко сказать два слова,
Те последние, что выше.
На добро мы хоть готовы,